- Добавь: "злые силы Запада глядя на Восток и поражаясь самоедству тамошних обитателей, по европейской наивности и простоте душевной рассуждали: "этот народ "разделать под орех" раз плюнуть, ("что два пальца обоссать" не было), посмотрите, как жестоко уничтожают лучшее в себе!" - и наполненные по ноздри нехорошими заблуждениями двигали армии на вас. И начиналась полоса чудес не слабее библейских: "отцы-благодетели" строго говорили детям "нада!", вчерашние самоеды забывали многие и частые взаимные поедания, шустро, не раздумывая, объединялись под любым знаменем спущенным сверху (начальству виднее) и давали жестокий отпор врагам, не считаясь с потерями в живой силе и технике. В этом и крылась основная загадка русской души. Не единственная...
Глава шестая
Казарма пятьдесят четыре-семь.
.
Армейский товарищ Колька останется в памяти навсегда, и только после года общения с Бесом появились подозрения, что общаюсь не с бесплотной сущностью, а с душой армейского товарища, но допроса с пристрастием бесу не чинил.
Компаньону открытие не выложил, лишнее. Так и живём: то ли Бес толкает на высказывание непотребств политического свойства, то ли Колькина душа добавляет критики о прошлом, настоящем... ах, да, забываю, будущего у меня нет.
Не будь стройбата, проходившего по документам совецкого военного прошлого как "сапёрный батальон войсковой части шестьдесят два восемьсот девяносто один" не встретился с Колькой и не тянул лямку с названием "воинская повинность по выполнению священного долга защиты родины" Выполнение долга сводилось к расчистке территории в архангельской тайге, где ныне расположена серьёзная установка запуска в космос игрушек военного назначения, и не только в Космос и не совсем "игрушек"
Происходил Колька из семьи эмигрантов, коим удался побег в Китай от прелестей расползавшейся советской власти в памятные многим времена. Родился и вырос в китайском городе Циндао. Родившись на китайской чужбине русского языка не утерял, и, возвратившись на родину в составе семьи в сорок седьмом принялся порождать великим, могучим и правильным русским языком внушительных размеров порции "враждебных высказываний в адрес существующего строя" Выражался умно, осторожно, а случись допрос свидетеля Колькиных антигосударственных выступлений ни один из слушателей не смог внятно объяснить суть враждебных высказываний товарища. Да, было, говорил, а что - непонятно...
- "Непонятный вариант", а непонятный переиначить и всунуть что угодно вплоть до "свержения существующего государственного строя"
Публичных объяснений увиденного на исторической родине бардака не делал, а кухонные разговоры считал глупыми. Редкое явление: вырос в чужой стране, но русский язык знал лучше многих "русских" никогда не переступавших "священных рубежей родины в ненужном и враждебном направлении".
Знал английский, но знания наполовину вражеского языка не выставлял на прослушку товарищам по службе, остерегался вопросов бдительных соотечественников:
- Откуда знаешь английский!? За бугром обучился?
- "Осторожность мать Мудрости" - на время возвращения товарища из-за кордона мода на доносы в отечестве прошла, но прибавила работы органам: если прежде бдительные совецкие люди активно принимали участие в очистки родины от враждебных элементов - совецкие люди сорок седьмого года охладели в доносах.
Проживая в Китае не знал китайского языка, а на вопросы о "великом китайском народе" ничего не давал, не считая мелочи: русские эмигранты брали в жёны китаянок, производили красивых детей с намерением убедиться насколько расизм китайцев выше расизма белых людей. Получалось, убеждались: ханьцы открыто презирали полукровок, да так рьяно, что ни одному белому расисту не снилось.
Не могу сказать, по какой причине запомнился мелкий факт из жизни русских эмигрантов в Китае, но, пожалуй, потому, что русский везде будет чужим, а Китай более расистский, чем другие азиатские земли.
Сошлись на музыке: Колька в полголоса пропел на английском кусок из марша американских солдат - в ответ воспроизвёл мелодию Лили-Марлен. Обмен музыкальными фразами выглядел паролем "свой-чужой" с взаимными пояснениями:
- Что исполнил?
- Лили Марлен, любимую песню немцев. Губные гармошки.
- Где с немцами общался?
- Оккупация познакомила с "Лили" - вот она, великая и бессмертная "рыбак рыбака...", вот она, встреча меченых! Один помечен рождением в китайском Циндао, другой оккупацией, а чей козырь старше не выяснили.
В минуты откровенности поминал недобрым словом старших родичей за неутешную русскую ностальгию и за слёзные просьбы савецкому правительству дозволения вернуться на историческую родину. Допросились: в одна тысяча девятьсот сорок седьмом году "от рж. Хр." совецкая власть оказала милость и впустила заблудшихся сынов и дочерей своих в пределы отечества. Иногда Колька поминал маразм предков нехорошими словами:
- Почему не проситься в Англию, в страну демократии? Я просился на историческую родину, рвался? Нет, меня не спрашивали, мной распоряжались предки, моя родина Китай!
