Результатом переживаний супруги был отказ от "судебного преследования" своей второй половины. Это было чисто женское решение: своя жена не должна сажать собственного мужа!
Дело шло к "замятию", и оно бы успешно замялось, но в нём продолжал торчать проклятый нож отличной стали! Вынуть его из дела, в отличие от других мест, не представлялось возможным. Эх, почему бы вместо ножа на тот момент не оказаться обычной вилке!? "Вопиющий факт" никак нельзя было отпустить без суда, даже и при "обоюдном согласии сторон" не судиться! "Телесные повреждения на бытовой почве с применением холодного оружия" (кухонный нож) явно не хотели проходить бесследно.
Но были и плюсы в том времени: "оступившимся на бытовой почве товарищам", организации, в коих "поскользнувшиеся" совершали "трудовые подвиги", руководство выделяло из среды самих трудящихся "общественных" защитников.
Точного определения "общественному защитнику" не знаю, поэтому выскажу собственное и упрощённое понимание роли "общественного", кое и до сего дня неизменно: "сегодня - я, завтра - ты". Ещё в таких случаях принято вспоминать о том, что не следует забывать о "суме и тюрьме". Поговорка "рука руку моет - и обе чистые" нас не касалась, она вращалась в "высших эшелонах власти", а в "нижние слои граждан" не опускалась даже в состоянии сильнейшего опьянения.
А тогда из "дружного рабочего коллектива, активно переживавшего за судьбу "оскользнувшегося" товарища", в "общественные" защитники добровольно и по желанию почему-то никто не рвался. Сопереживать и "выражать сочувствие" вроде "сегодня - ты, завтра - я" - пожалуйста, принимай, не жалко, этого добра с превеликим нашим удовольствием сделаем, сколь угодно натурально и убедительно, но чтобы самим рваться в судилище, да неизвестно во что влезать - нет, увольте! Не простое это дело - быть "общественным" защитником!
Та-а-ак! Хорошо! "Не хотите добровольно - заставим!" - и, как заведено у нас - руководство цеха "проявило волю", жертвой которой почему-то оказался я:
- Коллектив поручает тебе быть общественным защитником в суде - огласил начальник с кривой ухмылкой "решение коллектива". Врал начальник, он всегда врал, и не сомневался, что врёт:
- Интересное дело! Никогда и никого не защищал, какой из меня "защитник"!? - перешел я в оборону.
- Общественный - сразил шеф, не задумываясь и секунды - что ты "нулевой" и вообще никакой - это понятно. Но кого посылать? - продолжал начальник - да ты особо не волнуйся, его будет профессионал защищать, а ты - так, сбоку. От "общества". Что-нибудь хорошее о нём скажешь. Всё же вместе работаете и водку пьёте... Не я "общественных" придумал, так что деваться тебе некуда.
- Что могу сказать!?
- Не знаю, не знаю. Подумай. Пьёте вместе? - это был второй испытательный вопрос шефа с обязательным ответом.
- Знал, командир: подчинённые на провокации о выпивке на производстве не отвечают, но гнул своё. Зачем?
- Не сбивай: "ответ на вопрос задерживался, шеф внимательно уставился на подчинённого и ждал...Внешний вид говорил о слабости характера подчинённого, но начальник ошибся: вызванный смотрел в сторону и молчал, как "партизан на допросе". Поскольку допрос был не настоящий - подчинённый выбрал паузу в воспитательной речи начальника и задал свой вопрос:
- Кто будет отвечать, если ляпну в высоком суде лишнее и не по теме?
- Ты и будешь, кому ещё? Других общественных защитников не будет.
Что мог придумать? За что такая напасть? Почему попал в защитники? Почему не мастер? У него язык лучше моего "подвешен", вот его бы и нужно было отправить защищать "бытового дебошира и пьяницу, но дисциплинированного товарища на работе"?
А, понятно! Подвергся наказанию ролью "общественного защитника" по причине: за время работы ни разу не был "уличен в распитии спиртных напитков на производстве", и сей факт говорил начальству о многом: "или мужик настолько умён и хитёр, что так умело маскировался, "талантливо прятал свою алкогольную сущность", или вообще не пил на производстве. За кого меня принял начальник цеха, назначая на роль "общественного" - этого до сих пор так и не понял.
