Сегодня некоторые говорят, что такое было, чуть ли не до самого прихода врагов в город, но не верю, это из области фантастики: откуда булкам взяться? Но с другой стороны: люди не знали, что такое оккупация с её нехватками всего и вся и могли производить французские булки по инерции...
Совецкие денежные знаки ("червонцы") стоимостью тридцать рублей ходили в качестве оплаты наравне с продуктами натурального хозяйства: картошка, мука, отруби, сало, мясо и прочее, что давала Земля
- "З" большая неправильная, настучи землю малой.
- И не подумаю, Земля кормит, давай хотя в названии почитать кормилицу.
Враги никак не реагировали на хождение советской купюры с изображение "вождя мирового пролетариата" в кепке. Рядом с купюрой уживались немецкие марки, но каков был курс каждой валюты - этого никто из оккупированных сказать не мог, не было обменных пунктов.
- Вот она, коллаборационистская природа небольшой и худшей части граждан!
Много сказано о мужестве и героизме борцов с врагами ни на живот, а на смерть, борцы с врагами заслуживают уважения и благодарной памяти потомков.
- Убери шаблон о "благодарной памят потомков"
- И не подумаю! Кто заслуживает уважения и всяческого поклонения? Они, герои! От кого память? Кто должен кланяться борцам с пришельцами? Кто не сопротивлялся и кому враги были безразличны? Что думали вражеские прислужники о борцах с врагами?
- Коллаборационисты оставались в целости без борьбы.
Установить когда и кто вывел закон "война хуйня, главное в живых остаться" - невозможно...
- Правильная редакция иная: "война хуйня, главное манёвры"
Глава 56.
Продолжение прогулки по родине
в тревожное время начала войны.
Война надвигалась медленно, но без долгих остановок, а если . и случались замедления в продвижении врагов - никто и никого из насельников монастыря оприятном не оповеща, не было политинформацйи на тему:
"В какие потери в живой силе и техники обошлась красной армии трёхдневная остановка вероломного, жестокого и сильного врага под беларусским городом..." - название города тоже не упоминалось.
По причине малой и неточной информации о событиях на фронтах монастырцы не паниковали:
- Психуй, не психуй - один хуй! - равнозначность названных величин гасили нервозность и не позволяли впадать в панику.
Когда война совершала очередной неприятный и пугающий рывок в сторону философствующих - возобновлялись разговоры с элементами прежней паники средней тяжести.
- Панические разговоры содержат и плюс: первые страхи опускают сердце в штаны и ниже, но последующие, будь в реальности на порядок страшнее первых, принимаются за повторы и пустые домыслы. Ложью. Оттого и не пугают.
Женщины бегали по кельям и занимались любимым занятием: нагоняли ужасы и попутно проверяли прочность мочевых пузырей соседок. С глазами, полными ужаса, вещали:
- Немцы евреев и комунистов убивают! - переносчики пугающих вестей не боялись быть "притянутыми к ответу", а проще - "взятыми за жопу".
Не было в монастырской среде таких, кто переживал за убитых евреев и коммунистов, а если и были - почему переживаниями ни с кем не делились, "не делали погоду". В бывшей обители царило безразличие:
- Немцам виднее, кого убивать - такое могли говорить только явные враги.
Если расправы с евреями и "кумунистами" не волновали обитателей монастыря, то:
- Мужиков кастрируют!!! - непонятная предстоящая работа врагов над мужиками наполняла глаза женщин ужасом, но был ужас предстоящей кастрации мужиков выше ужаса расстрелов евреев и коммунистов - разницу уловить не мог.
Мужчин слухи о предстоящей кастрации почему-то не волновали, и ничего, кроме непонятной ухмылки не вызывали.
"Кастрация" по звучанию напоминали "стригут", но для вхождения в глубокий сравнительный анализ "стрижки" и "кастрации" - ни ума, ни знаний у меня не было.
- Женщинам груди отрезают! Детей убивают! - это было понятно, но не пугало: как пугаться, если ни разу не видел удаления грудей и убийство детей? С чем было сравнивать, если ничего, кроме редкого и лёгкого подзатыльника от сестры, не получал?
- Минск взяли!
Страхи о расстрелах евреев и комунистов не касались насельников, но заявления о лишение женшин молочных желёз и убиство детей вводило в кратковременную задумчивость.
- Не пережиала обитель за убиваемых евреев и коммунистов, не волновалась...
не было оснований: ни к еврейству, ни к коммунизму никакой частью тела и души насельники не касались:
- Да сгори они все синим огнём! - кто "все", кого следовало жечь синим огнём уточнений не делалось, но, похоже, туда вписывали и прущих немцев. И ещё одна уверенность утешала:
- Перебьют "товарищей" - и война кончится - насельники никак не хотели допустить, что враги, изведя позиции из евреев и коммунистов приступят к ним...
Откуда в бывшем монастыре, а ныне "люмпен городе", было взяться евреям? Что, евреи сидят и ждут, когда придут враги?
