«Председателю Пушкинской комиссии
Российской Академии Наук
академику Д. С. Лихачеву
27 мая 1997 г.
Глубокоуважаемый Дмитрий Сергеевич!
11 марта я направил Вам заказной почтой письмо с просьбой о сверке по подлиннику рукописи «восьмой главы» романа «Евгений Онегин» редакции стиха «Иль доморощенным Байроном», который, исходя из результатов проведенного мною исследования, опубликован в Шестом томе Большого Академического собрания сочинений в искаженном виде. Мое обращение именно к Вам диктовалось тем обстоятельством, что в 1936-1937 гг. Вы лично принимали участие в подготовке этого тома.
Уже после направления Вам своей просьбы я с сожалением обнаружил, что дело, видимо, не в технической опечатке, а в проповедовавшейся С. М. Бонди текстологической доктрине (изложенной в его работах), допускавшей исправление «описок» Пушкина при издании его текстов.
Вероятно, в результате практического применения этой доктрины стали возможными поразительные факты текстологических искажений в современных изданиях романа, вследствие чего из поля зрения общественности выведены как раз те моменты, которыми Пушкин сигнализировал о подлинной его структуре; выявлен случай неоправданного слияния двух структурных элементов в один, что завуалировало авторский замысел.
Убедительно просил бы Вас, Дмитрий Сергеевич, распорядиться об ускорении исполнения моей просьбы, поскольку отсутствие ответа и невозможность установления истины другим путем задерживают направление результатов моего исследования заинтересованным лицам и организациям.
С искренним уважением и наилучшими пожеланиями
(подпись)».…Пока это письмо будет ходить, продолжим изучение «текстологии пушкинистики». Итак…
<p>Глава XXXIV</p><p>Академическая наука в пушкинском доме и ИМЛИ</p>занимается пустяками и идеологией… Все ценное создают только энтузиасты-одиночки.
Академик Д. С. Лихачев{103}…Итак, пятнадцать примечаний вместо одиннадцати. Все ли сосчитаны? – Нет. На самой последней, 60-й странице идет еще один (только этот!) недоступный для широких читательских кругов текст, завершающий уже все издание. Привожу его полностью:
«Поправка. В Разговоре Книгопродавца с Поэтом, стр. XXI, стихи 3 и 2 снизу, надобно читать:
Предвижу ваше возраженье;Но вас я знаю, господа:NB. Все пропуски в сем сочинении, означенные точками, сделаны самим автором».
Это – завершающие слова издания 1825 года. Мне не приходилось видеть в современных комментариях не только анализа содержания, но даже полного текста этой «поправки», и оба академических издания не являются, к сожалению, исключением. В Шестом томе Большого Академического собрания 1937 года при описании издания 1825 года сказано буквально следующее (стр. 638):
«В конце главы примечание:
N.B. Все пропуски в сем сочинении, означенные точками, сделаны самим автором.
Второе издание первой главы вышло в 1829 г.».
