— А если ты проиграешь? — он буровит его тёмным взглядом исподлобья.— Не проиграю, — Антон явно не отдаёт себе отчёт в том, что пьян и плохо оценивает ситуацию.Он пританцовывает в такт тихой музыке, суетится, то и дело поглядывает на рулетку, где вращается шарик, одержим желанием сделать новую ставку.— И всё же? Чем ты будешь долг отдавать?— Хочешь часы? — Антон поднимает руку, задирает манжет рубашки и горделиво поглядывает на этого сурового незнакомца.— Ты смеёшься? — брезгливо спрашивает он. — Мне они не нужны.— Тогда… тогда… Хочешь, возьми её! — барским жестом он указывает на меня.У меня сердце в пятки проваливается от ужаса…Незнакомец переводит тяжёлый взгляд на меня.— Идёт.
— Хочу трахнуть тебя, как грязную шлюшку, — обнимая сзади, шепчет мне на ухо он. — В туалетной кабинке.
От его прикосновений у меня темнеет в глазах. Нет, не от возбуждения. Я так пьяна, что ничего толком не соображаю. Он меня всё-таки споил… Хотя я и сама этого хотела… Так легче.
— Хорошо… — запрокидывая голову, выдыхаю я.
— Не-е-ет, — тянет он мне на ухо, обдавая его горячим дыханием. — Ты не поняла. Для этого тебе надо будет кого-нибудь соблазнить. Иначе, как я пойму, что ты — шлюха?
Он отпусккает меня и я нехотя поворачиваюсь к нему. Чувствую, что меня ведёт в сторону.
— Что ты имеешь в виду?
Слова даются с трудом. Он сверлит меня сверкающим из-за светомузыки взглядом.
— Я хочу, — читаю я по его вспыхивающим губам, — чтобы ты танцевала с другим и он лапал тебя… Везде… И чтобы ты отдалась этому…
Толпа танцующих похожа на океан, на единый организм. Под грохот клубной музыки в едином ритме мелькают лица. Закатанные, закрытые и распахнутые глаза, пьяные улыбки, уходы в себя, плавные и резкие движения тел. Смесь запахов искусственного, кальянного и сигаретного дыма, алкоголя, разнообразия мужской и женской туалетной воды, пота, дезодорандов, и шампуней для волос… Меня мутит, и я пытаюсь выбраться к краю танцевальной площадки.
Он резко хватает меня за руку.
— Куда намылилась? — различаю сквозь долбящий бит я его звонкий голос. — Ты слышала, что я сказал?
Пытаюсь сфокусироваться на его замершем в свете мелькающих лучей лице, на сверкающих глазах.
— Мне нужно на воздух…
— Сначала соблазни кого-нибудь.
— Не сейчас, прошу тебя…
Он сжимает моё запястье, резко дёргает на себя, отчего я чуть не падаю. Его лицо оказывается прямо перед моим и меня обдаёт волной тёплого перегара. От резкого движения и этого тяжёлого запаха, меня чуть не выворачивает прямо здесь, на, заполненной людьми, огромной танцплощадке.
— Послушай меня! — прислонившись колючей щекой к моей, шипит он мне в ухо, — Ты будешь делать, как я сказал! В ином случае, ты знаешь…
Он тащит меня сквозь ряды танцующих к бару. Покачиваясь, вижу, как он щёлкает пальцами и что-то говорит подошедшему и наклонившемуся к нему через стойку бармену. Тот охотно кивает, улыбается и соображает какой-то коктейль. Ставит его передо мной.
Я мотаю головой, показывая, что не хочу. Но Антону плевать.
— Пей! — схватив меня за плечо, приказывает он.
— Антон, прошу тебя, я больше не могу… Меня мутит…
— Я сказал, пей! - схватив меня за шею, кричит в ухо он. — Либо ты будешь делать, что я говорю, либо…
Я знаю цену его угроз. Он не шутит. И никто мне тут не поможет. Тем более полиция. Я это понимаю даже сквозь пелену обволакивающей сознание тошноты.
— Хорошо, — удерживая подступающий ком к горлу, говорю я. — Я соблазню… Только, пожалуйста…
Он резко разворачивает меня лицом к себе:
— Что?! — подставляет ладонь к уху.
Его лицо искажено гневом.
— Я соблазню… Только можно я не буду пить? Пожалуйста…
Он отвечает господским кивком и машет кистью в воздухе в направлении колыхающейся под музыку тёмной толпы с ползающими по ней световыми овалами.
Покачиваясь на спотыкающихся ногах, рискуя навернуться на шпильках, я бреду к ней, оглядываю лица танцующих. Компании, пары, одиночки… Мужчины, молодые парни, девушки, женщины… Белые, чернокожие, азиаты… Люди со всего мира…
Когда я была подростком, всё что я знала о Монако ограничивалось парой фотографий роскошной жизни приезжих богатеев. Теперь я знаю немножко больше.
По время вспышки света взглядом вновь выхватываю фигуру стоящего неподалёку у стены с фонтанчиком мужчины лет тридцати пяти. Уже второй раз замечаю его. Трудно не заметить. Он снова на меня смотрит. Будто следит. Суровый, брутальный, с колючим взглядом тёмных глаз, одет в тёмный пиджак, тёмную рубашку и джинсы. Коротко стрижен, небрит. Сильные руки сложены на груди. Взгляд его, сверкающий во тьме, будто стыдит меня, прожигает насквозь. Сверлит, заставляя испытывать ещё больший стыд. Нет, к нему я точно не подойду. От него исходит чувство опасности… И почему-то я уверена, что он тоже русский…
Диджей на сцене колдует за эквалайзером, приглушает мелодию, взрывает зал всплеском битов и последующей чарующей энергичной музыкой. Зал отзывается одобрительным гулом. Толпа вновь принимается ритмично колыхаться, отдаваясь мастерству музыкального колдуна.
Я не знаю, кого тут соблазнять… И вообще чего хочет Антон в этот раз… Не думаю, что он желает, чтобы дело зашло слишком далеко… Видимо просто ждёт от меня грязных танцев… Надеюсь, у него хватит ума не использовать меня, как повод для драки. Он довольно агрессивен, а сейчас ещё и обдолбан. Охрана здесь работает жёстко и быстро, а учитывая то, чем подобная потасовка обернётся для меня, лучше не провоцировать. Но и отказать ему я не могу. Если он бросит меня здесь в том положении, в котором я оказалась — депортация с огромным штрафом мне покажется доброй сказкой… То, что ослушаться Антона — чревато последствиями, я хорошо уяснила в первый же день.
