В дополнение к украшению собора традиционной религиозной иконографией, Гауди добавил бесчисленные потрясающие особенности, отражавшие его почтение к природе — черепахи, поддерживающие колонны, деревья, прорастающие из фасадов, и даже гигантские каменные улитки и лягушки, взбирающиеся снаружи здания.
Несмотря на свой диковинный облик, настоящая неожиданность Саграда-Фамилии открывается только после прохождения через дверные проемы. Оказавшись внутри главного святилища, посетители неизменно стоят разинув рот, когда их глаза поднимаются по наклонным и витым словно стволы деревьев колоннам на высоту двести футов до ряда парящих сводов, где невероятные коллажи из геометрических фигур парят подобно хрустальным навесам в ветвях деревьев. Создание «леса из колонн», утверждал Гауди, побуждает ум возвращаться мыслями к самым ранним духовным искателям, для которых лес служил божьим собором.
Неудивительно, что колоссальное творение Гауди в стиле модерн одни страстно обожают, а другие цинично презирают. Некоторые называют его «чувственным, одухотворенным и органичным», другие же высмеивают как «вульгарное, претенциозное и богохульное». Автор Джеймс Миченер назвал его «одним из самых странных зданий в мире», а «Архитектурное обозрение» — «священным монстром Гауди».
Если его эстетика странная, то финансы еще более странные. Саграда- Фамилия, финансируемая исключительно частными пожертвованиями, не получает никакой финансовой поддержки от Ватиканского или мирового католического руководства. Несмотря на периоды близкие к банкротству и прекращение работ, церковь демонстрирует почти дарвиновскую волю к выживанию, стойко пережив смерть своего архитектора, жестокую гражданскую войну, террористические нападения со стороны каталонских анархистов и даже бурение тоннеля метро поблизости, что угрожало самой земле, на которой она стоит.
Перед лицом невероятной бедственной ситуации Храм Святого Семейства все еще стоит и продолжает строиться.
За последнее десятилетие судьба церкви значительно улучшилась, ее казна пополнилась от продажи билетов, более чем четыре миллиона посетителей в год, которые платили за экскурсию по неполностью завершенному храму. Теперь, объявив дату завершения работ в 2026 году — столетие со дня смерти Гауди — Саграда-Фамилия, кажется, наполнилось новой энергией, его шпили поднимаются в небеса с новым стремлением и надеждой.
Отец Хоаким Бенья — старейший священник Саграда-Фамилия и председательствующий священник — общительный восьмидесятилетний мужчина с крошечным телом в драпировке, в круглых очках на круглом лице, который всегда улыбался. Мечта Беньи заключалась в том, чтобы прожить достаточно долго и увидеть завершение строительства этой славной святыни.
Но сегодня вечером в своем клерикальном кабинете отец Бинья не улыбался. Он задержался по церковным делам, но оказался прикован к компьютеру, полностью погрузившись в тревожную драму, разворачивающуюся в Бильбао.
Эдмонда Кирша убили.
За последние три месяца у Беньи сложилась трогательная и необычная дружба с Киршем. Этот откровенный атеист ошеломил Бенью тем, что обратился к нему лично с предложением сделать большое пожертвование храму. Сумма была беспрецедентной и могла дать огромный положительный результат.
Предложение Кирша необъяснимо, подумал тогда Бенья, подозревая подвох. Может он хочет повлиять на ход строительства?
В обмен на свое пожертвование у известного футуриста была только одна просьба.
Бенья выслушал её с сомнением. Это все, чего он хочет?
— Это личное дело для меня, — сказал Кирш. — И я надеюсь, что вы захотите выполнить мою просьбу.
Бенья был человеком доверчивым, и всё же в тот момент он почувствовал, что идёт на сделку с дьяволом. Невольно Бенья встретился с Киршем взглядом — в поисках скрытого мотива. И тут он его увидел. За беззаботным обаянием Кирша стояло отчаяние усталого человека, его впалые глазаи худоба напомнили Бенье о тех днях в семинарии, когда он работал консультантом при хосписе.
Эдмонд Кирш болен.
Бенья подумал, что человек при смерти, и может это пожертвование — внезапная попытка раскаяния перед Богом, которого он всегда презирал.
Самые самоуверенные в жизни становятся смиренными при смерти.
Бенья подумал о самом раннем христианском евангелисте — святом Иоанне, который посвятил свою жизнь, побуждая неверующих пережить воскресение Иисуса Христа. Казалось, если неверующий, такой как Кирш, хотел участвовать в создании святыни Иисусу, то отказывая ему в этом будет и нехристианским, и жестоким.
Кроме того, существовал вопрос о профессиональной обязанности Беньи собирать средств для церкви, и он не мог представить, что сообщит своим коллегам об отказе принять гигантский подарок Кирша из-за его откровенного атеизма.
В конце Бенья принял условия Кирша, и мужчины тепло обменялись рукопожатием.
Это было три месяца назад.
