— Ну, прежде всего, — сказал Лэнгдон, — Эдмонд гравировал этот кусок глины в знак почтения к самому раннему письменному языку человечества — клинописи.
Женщина моргнула, с неуверенностью разглядывая.
— Три глубоких отметины в середине, — продолжил Лэнгдон, отображают слово «рыба» на ассирийском. Это называется пиктограммой. Если внимательно посмотреть, можно представить устремленный вправо открытый рыбий рот, а также треугольные чешуйки на ее теле.
Собравшаяся толпа подняла головы, изучая вновь эту работу.
— А если вы посмотрите сюда, — сказал Лэнгдон, указав на ряд углублений слева от рыбы, — то увидите, что Эдмонд сделал отпечатки в грязи, чтобы представить исторический эволюционный путь рыбы на землю.
Головы начали с благодарностью кивать.
— И наконец, — сказал Лэнгдон, — асимметричная звездочка справа — символ, который оказывается потребляет рыба — является одним из самых старых исторических символов для Бога.
Накачанная ботоксом женщина обернулась и хмуро посмотрела на него.
— Рыба ест Бога?
— Очевидно, так. Это — игривая версия Дарвинской рыбы — эволюционная религия потребления. — Лэнгдон непринужденно пожал плечами. — Как я сказал, довольно умно.
Уходя Лэнгдон слышал, как за спиной бормотала толпа, а Уинстон рассмеялся.
— Очень забавно, профессор! Эдмонд оценил бы вашу импровизированную лекцию. Не многие люди могут это расшифровать.
— Что ж, — сказал Лэнгдон, — вообще-то это моя работа.
— Да, и теперь я понимаю, почему мистер Кирш попросил меня считать вас экстра-специальным гостем. На самом деле он попросил меня показать вам то, что не придется испытать сегодня вечером ни одному из гостей.
— Боже, и что же это будет?
— Направо от главных окон вы видите коридор, который огорожен?
Лэнгдон пристально посмотрел направо.
— Вижу.
— Хорошо. Прошу следуйте за мной.
С сомнением Лэнгдон повиновался последовательным инструкциям Уинстона. Он пошел к входу в коридор, и убедившись дважды, что никто не наблюдает, осторожно протиснулся за стойки и проскользнул по коридору с глаз долой.
Теперь, оставив слева толпу атриума, Лэнгдон прошел тридцать футов к металлической двери с цифровой клавиатурой.
— Наберите эти шесть цифр, — сказал Уинстон, сообщив Лэнгдону код.
Лэнгдон ввел код, и дверь открылась.
— Отлично, профессор, прошу входите.
Лэнгдон постоял минуту, сомневаясь, что ожидать. Наконец, собравшись с духом, он открыл дверь. Пространство внутри было абсолютно темным.
— Я включу для вас свет, — сказал Уинстон. — Прошу входите и закройте дверь.
Лэнгдон медленно зашел, вглядываясь в темноту. Он закрыл за собой дверь, и замок щелкнул.
Постепенно по краям комнаты начал загораться мягкий свет, освещая необычайно похожее на пещеру пространство — одиночную зияющую камеру, вроде самолетного ангара для парка аэробусов.
— 34 тысячи квадратных метров, — сообщил Уинстон.
Комната полностью затмевала атриум.
Когда свет разгорелся ярче, Лэнгдон увидел группу массивных форм на полу — семь или восемь призрачных силуэтов — словно динозавров, пасущихся в ночи.
— Что, черт побери, я вижу перед собой? — потребовал объяснить Лэнгдон.
— Это называется «Материя времени». — Улыбающийся голос Уинстона прозвучал в наушниках Лэнгдона. — Это самое тяжелое произведение искусства в музее. Более двух миллионов фунтов.
Лэнгдон по-прежнему проявлял нетерпение.
— Но почему я здесь один?
— Как я говорил, мистер Кирш попросил показать вам эти замечательные объекты.
Свет разгорелся до полной силы, наполняя обширное пространство мягким свечением, и Лэнгдон в недоумении уставился на развернувшуюся перед ним сцену.
Он вошел в параллельную вселенную.
АДМИРАЛ ЛУИС АВИЛА прибыл к пропускному пункту музея и взглянул на часы — убедиться, что явился в назначенное время.
Точно вовремя.
Он представил свой Documento Nacional de Identidad* сотрудникам, ведущим список гостей. На мгновение пульс у Авилы ускорился — когда его фамилия не нашлась в списке. Наконец, ее нашли в самом низу — как добавленную в последний момент — и Авиле позволили войти.
* Государственное удостоверение личности (исп.)
«Точно, как обещал мне Регент». Как он совершил этот подвиг, Авила понятия не имел. Список гостей сегодняшнего вечера был железным.
Он проследовал к металлодетектору, где достал телефон и положил его на поднос. Потом с величайшей осторожностью извлек из кармана кителя необычайно громоздкий комплект четочных бусин и выложил его поверх телефона.
«Спокойно, говорил он себе. Очень спокойно».
Охранник сделал ему знак пройти через металлодетектор и перенес поднос с личными предметами на другую сторону.
— Que rosario tan bonito,* — заметил охранник, любуясь металлическими четками, состоявшими из прочной цепочки с бусинами и толстого скругленного креста.
* Какие красивые четки (исп.)
— Gracias,* — ответил Авила. Я их сам собрал.
* Спасибо (исп.)
Авила прошел через детектор без инцидентов. С другой стороны он забрал свой телефон и четки, аккуратно сунул их в карман, а потом проследовал на второй контрольный пункт, где ему предоставили необычную звуковую гарнитуру.
