- Я думала, что все ветеринары должны быть веселыми. Любовь к животным и тому подобное...
Она посмотрела на него пустым взглядом, а затем начала осматривать зубы овцы.
- И как вас зовут? Неофициально.
- Сан. Люди зовут меня Сан.
- Сан[6]. Это уникально.
- Моя мать была вьетнамкой. Она влюбилась в американского солдата, который привез ее в эту страну до падения Сайгона. Саншайн[7] - было одним из первых английских слов, которые она выучила. И оно ей понравилось.
- О, я думаю, она знала, что это имя подойдет к вашему веселому нраву.
Сан осматривала глаза овцы, придерживая пальцами раскрытые веки. Овца протестовала против осмотра, отворачиваясь.
- Подождите-ка, - сказал Энди, щелкнув пальцами. - Вы вьетнамка.
- Нет, - сказала Сан.
Но Энди не смог удержаться, ухмыляясь.
- Вы вьетнамка.
Лицо Суна стало еще более суровым.
- Я же сказала, что - нет. Откройте загон.
Энди поднял задвижку на воротах. Сан вывела овцу из загона и подошла к входной двери.
- Я дважды бывал во Вьетнаме, - сказал Энди. - Прекрасное место. Во всех фильмах о войне оно выглядит как ад, но на самом деле оно очень спокойное, как вы думаете?
- Я не знаю. Я там никогда не была. Я американка.
Энди решил заткнуться.
Они повели овцу по коридору к Голове Осьминога, где раввин и священник все еще спорили.
- Вот и еще одна, жалкая тварь, - раввин Шотцен указал подбородком на овцу.
Отец Трист нахмурился.
- Я не понимаю, почему вы не можете сначала гуманно убить овцу. - Он скрестил руки на груди, явно чувствуя себя неловко.
- Баб берет их только живыми, ребята, - ответил Сан. - Вы это знаете.
Раввин покачал головой.
- Как насчет какого-нибудь обезболивающего? Может быть, морфин?
- Мы не знаем, как это повлияет на организм Баба.
- Как насчет хотя бы сигареты? Последнего ужина?
- У нее были хлопья, - сказал Энди.
- Вы, господа, можете провести последний обряд, если хотите, - сказал Сан.
И снова Энди уловил слабый намек на ухмылку на ее лице.
- Святотатство, - возмутился раввин. Но он подошел к овце и, держа ее за голову, произнес несколько слов на иврите.
- Возможно, Баба можно обучить шохету[8], - сказал Энди. - Тогда он сможет есть в соответствии с шехитой[9].
Если Шотцен и был впечатлен знаниями Энди, то не показал этого. Вместо этого пухлый священнослужитель покачал головой в знак протеста.
- Баб не будет есть кошерное мясо. Он тварь, пьющая кровь.
Раввин вернулся на свое место. Сан повела овцу к Красной двери. Отец Трист отвернулся, не желая видеть, ка животное уводят на убой.
- Рабби Шотцен произносит эту молитву каждый раз, когда мы скармливаем Бабу овцу, - сказала Сан Энди, когда они вошли в коридор Красного рукава.
- Это была не молитва. Раввин просто извинялся перед овцой за то, что ее убьет не мясник шохет.
Сан ввела код для первых ворот, и Энди запомнил пятизначный номер. Ворота из титановых прутьев распахнулись, но овца не сдвинулась с места.
- Она его чует, - пояснила Сан. Она достала из кармана черный лоскут ткани и накрыла им глаза животного. - Они спокойнее, когда не видят.
После нескольких сильных рывков за поводья овца двинулась вперед.
- Вы ветеринар, вы должны заботиться о животных. Разве вам не жалко отправлять их на смерть?
Сан вздохнула.
- Вы когда-нибудь ели гамбургер?
- Конечно, но...
- Баб - хищник, как лев, как акула, как вы и я. Как бы все вокруг ни были шокированы привычками Баба в еде, если бы они когда-нибудь побывали на скотобойне, то почувствовали бы еще более сильное отвращение.
- Но вы же ветеринар.
- Я ветеринар, который ест гамбургеры. Я также провела шесть месяцев в Африке, изучая львов.
Энди поздоровался на четырех языках африканских племен.
Она не впечатлилась.
Они подошли ко вторым воротам, и Энди набрал цифры на панели. Ничего не произошло.
- Коды разные, - сказала Сан. – Протокол безопасности.
Овца попыталась пройти на звук открывающейся тяжелой двери, но Сан придержала поводья.
Энди тоже остановился. Мгновение тянулось.
- Вам не обязательно входить, - сказал Сан. - Мне просто нужно было, чтобы вы помогли в Оранжевой 12.
Она давала ему возможность увильнуть от созерцания кормежки существа, но он знал, что ее оценка о нем упадет еще ниже, если он ей воспользуется.
Энди вошел.
Запах снова поразил его, пьянящий и мускусный, от которого Энди чуть не вырвало. Здесь еще кто-то находился. Среди медицинского оборудования стоял мужчина в лабораторном халате. Он был высоким и серьезным, с тонкой линией рта и широкими выразительными глазами. Его светлые волосы были короткими и вьющимися. Энди определил, что ему около сорока лет.
- О, время кормления, - сказал мужчина.
- Доктор Фрэнк Белджам, это Энди Деннисон, - представила сопровождающего Сан. - Он переводчик.
- Хорошо, хорошо, нам как раз он нужен. Может, теперь мы сможем понять, что он говорит. Да, да, да.
- Фрэнк - молекулярный биолог. - Сан сказала это так, как будто это объясняло странные речевые обороты и птицеподобные движения доктора. - Как продвигается секвенция, Фрэнк?
