Многие из взглядов, здесь высказанных, имеют в высшей степени умозрительный характер и некоторые из них, без сомнения, окажутся ошибочными; но во всяком отдельном случае я приводил основания, заставившие меня предпочесть один взгляд другому. Казалось, во всяком случае, стоящим внимания испытать, насколько принцип эволюции способен пролить свет на некоторые из сложнейших задач в естественной истории человека. Ложные факты в высшей степени вредны для прогресса науки, так как они часто долго признаются истинными; но ложные взгляды, если они поддержаны некоторыми доказательствами, приносят мало вреда, потому что каждому доставляет спасительное удовольствие доказывать, в свою очередь, их ошибочность; а когда это сделано, то один из путей к заблуждению закрывается, и часто в то же время открывается путь к истине. Главное заключение, здесь достигнутое, и теперь усвоенное многими натуралистами, вполне способными к здравому суждению, состоит в том, что человек произошел от некоторой менее высокоорганизованной формы. Основания, на которых покоится это утверждение, никогда не будут потрясены: близкое сходство между человеком и низшими животными в эмбриональном развитии, а также в бесчисленных чертах строения и телосложения, как важных, так и самых мелких, вместе с удержанными им рудиментами и ненормальными возвратами, которым он порою подвержен, - все это факты, не подлежащие спору. Факты эти давно были известны, но до недавнего времени они ничего нам не говорили относительно происхождения человека. Теперь, когда мы рассматриваем их при СВЕТЕ нашего знания о целом органическом мире, в их значении невозможно ошибиться. Великий принцип эволюции устанавливается ясно и прочно, когда эти группы фактов рассматриваются в связи с другими, каково взаимное сродство между членами одной и той же группы, их географическое распределение в прошлом и в настоящем и их геологическая последовательность. Невозможно поверить, чтобы все эти факты лжесвидетельствовали. Каждый, кто не довольствуется, подобно дикарю, взглядом на явления природы, как на события, не связанные между собою, не будет больше в состоянии допустить, что человек есть произведение отдельного акта сотворения.
Во время последовательных перепечаток первого издания этого труда, изданного в 1871 году, я успел внести несколько существенных поправок; теперь, по прошествии еще большего времени, я попытался воспользоваться тем строгим обсуждением, которому подверглась моя книга и принял во внимание все критические замечания, показавшиеся мне здравыми. Я также чрезвычайно обязан значительному числу моих корреспондентов за сообщение поразительного количества новых фактов и замечаний. Материал был так обилен, что я мог воспользоваться лишь самым важным. Добавлено несколько новых рисунков и четыре старых заменены лучшими, снятыми с натуры Т. У. Вудом. Я должен обратить особое внимание на некоторые замечания, которыми я обязан доброте профессора Гёксли (см. Приложение к концу I части), относительно природы различий между мозгом человека и высших обезьян. Особенно охотно привожу эти замечания, по тому что в самые последние годы на материке появилось несколько мемуаров по этому вопросу, и значение их, в некоторых случаях, было сильно преувеличено многими популяризаторами. Пользуюсь случаем заметить, что мои критики часто допускают будто я приписываю все перемены в телесном строении и умственных способностях исключительно естественному отбору таких изменений, которые часто называются самопроизвольными; тогда как, даже в первом издании "Происхождения видов", я определенно указал, что значительная роль должна быть приписана унаследованным последствиям упражнения, и это справедливо как для тела, тая и для души. Я также приписал некоторую долю видоизменения продолжительному прямому действию изменявшихся условий жизни. Некоторая роль также должна быть при дана редким случаям возврата к строению предков; не следует забывать и того, что я назвал "соотносительным" ростом, подразумевая под этим, что различные части организации связаны между собою некоторым неизвестным образом так, что если одна часть изменяется, то изменяются и другие части; а если изменения одной части накопляются отбором, то изменятся и другие части. Далее, многие критики утверждали, что когда я понял, что многие подробности строения у человека не могут быть объяснены естественным отбором, то я изобрел половой отбор; однако я дал довольно ясный очерк этого последнего принципа еще в первом издании "Происхождения видов" и там же высказал, что он применим и к человеку. Этот вопрос о половом отбор рассмотрен с значительной полнотою в настоящем сочинении, просто потому, что здесь впервые представился для меня удобный повод. Меня поразило сходство некоторых полу одобрительных критических замечаний о половом отборе с теми, которые были высказаны сначала об естественном отборе; так, например, что этот отбор объясняет некоторые, да и то немногие подробности, но, наверное, не может быть применен в том объеме, как я применил его. Мое доверие к силе полового отбора остается не поколебленным; но вероятно, или даже почти достоверно, что некоторые из моих выводов впоследствии окажутся ошибочными; этого едва ли можно избежать при первой обработке. любого вопроса. Когда натуралисты ознакомятся с понятием о половом отборе, он, я думаю, будет допущен ими в гораздо боле широком объеме; впрочем, принцип этот уже всецело и с полным одобрением усвоен многими компетентными авторами.
Доун, Беккенгэм, Кент.
Сентябрь, 1874 г.
ЧАСТЬ I. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА.
ГЛАВА I
ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ПРОИСХОЖДЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА ОТ КАКОЙ-ТО НИЗШЕЙ ФОРМЫ.
ГЛАВА II
О СПОСОБЕ РАЗВИТИЯ ЧЕЛОВЕКА ИЗ КАКОЙ-ТО НИЗШЕЙ ФОРМЫ.
