Происхождение Каббалы полностью

Однако, в этом конфликте линия фронта была совсем не ясной и недвусмысленной. Многие самые радикальные сторонники Маймонида заняли позиции, близкие к отвлечённому мистицизму. Например, позиция крайне почитаемого Шешета из Сарагосы в его послании (около 1200 г.) учёным Лунеля о воскрешении мёртвых в своём решительном отвержении телесного воскрешения подходит гораздо ближе к одухотворённой эсхатологии, чем позиция каббалистов [723]. Можно предположить, что уже в это время, вскоре после смерти Маймонида, некоторые учёные Толедо и, возможно, также Лунеля, вовлечённые в первый конфликт из-за учений Маймонида о воскрешении мёртвых, склонялись к Каббале. О Меире бен Тодросе Абулафия из Толедо (семья родом из Бургоса), который призвал на битву с этими учениями, его племянник (сам один из самых видных кастильских каббалистов после 1260 г.) пишет, что он «достиг скрытой внутренней мудрости» — эта фраза для автора точно означала посвящение в Каббалу[724]. Действительно, эта традиция, сама по себе надёжная, не подтверждается сохранившимся комментарием автора к трактату Sanhedrin. Во всяком случае, он не пускается в каббалистические спекуляции, даже в тех отрывках, которые позже толковали в мистическом ключе все каббалисты[725]. Но его брат, Иосиф Абулафия, отец каббалиста, живший в Бургосе, упоминает в одном письме, написанном во время спора в 1232 году в довольно двусмысленной манере, «учёных Каббалы». Это выражение может означать талмудических традиционалистов, а также каббалистов как их комментаторов, на которых нам приходится опираться, когда уже не удаётся понять первых. Точный смысл фразы неясен, но похоже, что она была намеренно сформулирована так, чтобы её можно было применить и к каббалистам в новом смысле слова. Поскольку мы знаем, что примерно в это время Бургос стал важным каббалистическим центром, нетрудно понять это место в соответствии со следующим отрывком:

Вы не должны взвешивать основания религии на весах разума. ... Вы должны идти по следам видений пророков и их тайн, и верить в слова и загадки (аллегории) учёных. И даже когда их слова непонятны и сокрыты, они, тем не менее, написаны письмом истины [то есть, возможно: должны пониматься каббалистически]. ... Ибо все их пути — это пути красоты, а их рассуждения имеют глубокий смысл, и что нам ещё делать, кроме как опираться на учёных Каббалы, когда мы не понимаем толкование их слов, как слепой опирается на проводника, ведущего верным путём. Ибо все растения учёных Каббалы — это сеяние истины, а не пустые слова[726] .

Мы уже видели, что Иона Жеронди, самый резкий оппонент Маймонида, принадлежал к каббалистическому кругу, хотя (как и оба Абулафия) не оставил каббалистических сочинений.

То же относится к другому лидеру анти-маймонидовской партии, Соломону бен Аврааму из Монпелье. В переписке с ним Нахманид использует выражение, которое в других местах применяет специально для мистического знания: таким образом, он ожидает, что корреспондент поймёт такие фразы[727]. Однако, самое важное свидетельство сохранилось, по крайней мере, во фрагментах, в полемическом возражении Авраама, сына Маймонида, который ещё имел перед собой два теологических сочинения Соломона из Монпелье и его ученика, Давида бен Саула, возможно, из Нарбонны[728]. Полемика, которую Авраам направил против этих двух документов, к сожалению, процитированных в неполных и фрагментарных выдержках, тем не менее, ясно показывает при всей горечи, что оба эти сочинения представляют эзотерические и мистические учения, похожие на те, что встречаются в кругу Рабада и, прежде всего, напоминающие стилем и изложением те, что распространены среди французских и немецких хасидов. Критические замечания об их мнимом антропоморфизме применимы равно и к Элеазару из Вормса, и к каббалистам. Таким образом, охарактеризовать этих противников Маймонида как негибких и узко мыслящих талмудистов значит оценить их совершенно неверно. То, что «большинство хахме цар-фат, за исключением Раши, были склонны к антропоморфизму» считалось широко известным во времена споров вокруг Маймонида в 1232—1235 гг.[729] Конкретные учения этих двух прованских учёных, по крайней мере, процитированные Авраамом бен Маймонидом, ясно указывают в этом направлении. Похоже, что они уже сочетали мистицизм кабход со старой формой прованской Каббалы. Отрывки в этом отношении совершенно недвусмысленны, и остаётся только поражаться, насколько упорно их упускали из вида. Совсем не защищая буквальный смысл антропоморфных агад, они, скорее, указывают на их «истинный» эзотерический смысл[730].