Помедлив, Рогожина спросила:
— Пока ничего не выяснилось?
— К сожалению, пока ничего. Ищем.
А через час раздался новый звонок. Звонила Рогожина, на этот раз Ирина, просила принять ее.
— Я здесь внизу, — сказала она.
— Хорошо, я сейчас закажу вам пропуск.
Через несколько минут Ирина сидела напротив Кузьмичевой.
— Можно я закурю? — спросила Ирина.
Ефросинья Викентьевна кивнула, разглядывая женщину. Как резко отличалась она от Тони Одоевской!.. Та была прекрасно одета, надушена, самодовольна. Ирина, в потертой курточке, бледная, с хмурым взглядом, держалась неуверенно. Она явно нервничала и из-за этого выглядела еще более жалкой.
— Меня зовут Ефросинья Викентьевна, — сказала Кузьмичева. — Я слушаю вас.
— Очень неприятная история, — заговорила Ирина. — Когда мой муж был у вас… В общем, он ничего не знал. Дело в том, что я потеряла ключ от квартиры Ольги Игнатьевны.
— Когда?
— Еще весной.
— Как же это случилось? — спросила Кузьмичева.
— Ольге Игнатьевне после операции нельзя поднимать тяжелое. И поэтому овощи — ну картошку, капусту и всякое такое — покупает им Антон. Мой муж… Вот. А тут получилось так, что он был очень занят, а у меня времени свободного больше. И я сказала, что все куплю, чтоб он не беспокоился. Вообще я никогда без них в квартиру не хожу. Но тут как-то получилось… я не помню. Короче, Антон сказал, чтоб я взяла ключ. Но Ольга Игнатьевна, к счастью, была дома, и я даже не воспользовалась им. В тот день я ничего не заметила. И на другой, кажется, тоже… А потом вспомнила, а ключа в кармане не оказалось.
— Вы сказали об этом мужу?
— В том-то и дело, что нет. Мы как раз поссорились. Я думала, Виталий Витальевич, это отец Антона, вернется из экспедиции, я все расскажу ему, он сделает дубль. Он ко мне хорошо относится.
— Где же вы его потеряли?
— Не знаю. Мне кажется, что, когда я входила в метро и вынимала из кармана пятак, он лежал там. А может, и ошиблась.
— Если вы были в ссоре с мужем, то почему же свекрови не сказали?
— Я знаю, что я виновата. Но я не могла. Она меня терпеть не может. И она и сестра Антона. Они ждут не дождутся, когда мы разведемся.
— Почему?
— Да, в общем-то, они правы. — Ирина закурила новую сигарету. — Я неудачница. Я старше его. Ребенка не родила. Почти ничего не зарабатываю.
— Почему?
— Кропаю стихи. — Ирина горько вздохнула. — Думала, у меня есть талант. А на поверку — бездарь. Перебивалась литконсультациями. А это сорок — пятьдесят рублей. На хлеб и сигареты.
Только сейчас Кузьмичева увидела, что Ирина курит самые дешевые сигареты. То, что рассказывала Ирина, не имело пока к делу ни малейшего отношения, но ей, вероятно, надо было выговориться. И Ефросинья Викентьевна терпеливо слушала.
— Живем в основном на зарплату Антона. А она не так уж велика — сто восемьдесят. Он редактор в техническом издательстве. Еще я иногда вяжу, если кто-нибудь закажет. Я хорошо вяжу. Но это редкий заработок. Антон раньше верил в меня. А теперь, по-моему, не верит уже. Но сейчас я нашла место, на днях начну работать.
— Где же? — спросила Ефросинья Викентьевна.
— Уборщицей, — с вызовом сказала Ирина. — В редакцию куда-нибудь мне не удалось устроиться. — Ирина снова тяжело вздохнула, а потом вдруг спросила удивленно: — Господи, зачем я все это вам рассказываю?.. Но у вас какие-то удивительные… какие-то родные глаза.
Тут уж Ефросинья Викентьевна смутилась и даже чуть покраснела. О том, что у нее «родные глаза», даже муж Аркадий никогда не говорил.
— Извините меня, пожалуйста, — сказала Ирина. — Вернемся к делу. Видимо, воры нашли потерянный мною ключ и воспользовались им.
— Когда вы потеряли ключ, не можете вспомнить поточнее?
— В мае… Виталий Витальевич только что уехал в экспедицию.
— Дома вы не могли его обронить?
— У нас так мало вещей… Но я все перебрала, буквально все, по гвоздику.
— А кто у вас бывал дома в это время?
Ирина задумалась.
— Да никто, по-моему, не был… Кажется, только двоюродный брат.
— Как его зовут?
— Николай Николаевич Юрганов.
— Один или с кем-нибудь?
— Один. Ему я как раз рассказала, что потеряла ключ.
— А он знал, что у Рогожиных есть ценные иконы?
— Да, — несколько удивленно проговорила Ирина. — Я рассказывала ему. Это ведь действительно прекрасные иконы. Когда они найдутся, вы увидите, что это за чудо. А Коля интересуется живописью. Он когда-то в художественном училище учился.
— А друзья художники у него есть?
— Нет. Прежние по училищу выбились в люди, что у них может быть общего с простым истопником?.. Коле скоро сорок, ему уже не встать на ноги.
— Он пьет?
— Увы…
