«Происшествие кончилось в пятницу» — это заманчивое название сразу привлекает читателя к новой книге Сватоплука Грнчиржа. И книга действительно рассказывает о необычайных приключениях самых обыкновенных пражских ребят, приключениях, случившихся, как ни странно, в наши дни. В одно прекрасное утро простой пражский мальчишка Петр Склонил, желая отомстить своей сестре Вере, взял у нее пудреницу, решив насыпать туда чихательного порошку. И вдруг пудреница оказалась… говорящей! Целых три дня раскрывали ребята тайну говорящей пудреницы, оказавшейся замечательным изобретением — микрорадиотелефоном. Немало странных приключений пришлось им пережить за эти три дня. И наконец тайна раскрыта. Но герои книги еще долго будут вспоминать это удивительное происшествие.
Петронил сидит, склонившись над учебником, и беззвучно шевелит губами. Давайте посмотрим, что это он учит.
Аа–а–а! Ботанику!
«Сухие плоды. У злаков каждый плод содержит по одному семени, причем стенки плода срастаются с семенами. Такой плод называется зерновкой.
В плодах подсолнечника имеется также по одному семени, но, в отличие от зерновки, кожистые стенки плода не срастаются с семенем. Такой плод получил название семенки».
Но, честно говоря, мы с вами и то знаем ботанику лучше, чем Петронил. Ведь он вовсе не учит. Он и учебник–то открыл не на той странице. В школе сейчас проходят строение пшеничного зерна! А может быть, условия всхожести? Точно не помню, но, кажется, что–то в этом роде.
Итак, Петронил ботанику не учит, а просто сидит над книгой и шевелит губами.
Он мрачен. Очень мрачен. А на дворе такое чудесное, ясное утро!
Петронилу приходится частенько повторять уроки перед самой школой. Не мешало б и сегодня! Но нет!
Вчера ему была нанесена жестокая обида. Разве можно это простить? И вот он сидит, склонившись над учебником, и, вместо того чтоб учить ботанику, плетет сети интриги.
Да, да, представьте себе, сегодня здесь, в кухне, будет сплетена сеть интриги.
Мы, конечно, могли бы сказать: он собирается отомстить, но…
Однажды Петронилу попалась растрепанная книжонка с оторванным концом. Последняя глава называлась «Сети интриги». Петронил ничего не понял. Он дошел до того места, где какой–то Вабу (а может быть, Кишионкил) свирепым взглядом провожает симпатичного погонщика слонов Кишионкила (а может быть, погонщика звали Вабу?). Дальше не хватало страниц, и Петронилу пришлось смириться с тем, что из всего заманчивого заголовка он понял лишь существительное мн. ч. «сети». А это, согласитесь сами, не так уж много.
Но зато сегодня Петронил уже сам, совершенно самостоятельно, плетет «сети интриги». Мы, конечно, могли бы сказать «собирается отомстить», но дело не в этом. Гораздо важнее другое. Когда плетут сети интриги, или, если вам угодно, собираются мстить, то обычно такое действие бывает направлено против определенного лица.
И вот сейчас это «определенное лицо» заперлось в ванной комнате и весело мурлычет какую–то песенку без слов. Это «лицо» — родная сестра Петронила Вера. Ей, кажется, скоро двадцать. Но Петронила сестра интересует мало, не будем и мы проявлять любопытство.
В чем же ее вина, за что Веру ждет жестокое наказание?
А дело в том, что вчера была ее очередь мыть посуду и помогать маме, а она явилась домой поздно и посуду мыл Петронил!
— Мамочка, это будет великий день! — все повторяла она накануне.
И мама улыбалась… А Петронилу было сказано:
— Потрудись–ка ты вместо Верушки, она сегодня занята, но в долгу перед тобой не останется!
И Петронил мыл посуду, убирал кухню, а в груди его закипал гнев: сколько можно было за это время дел переделать!
Проявить пленку, почитать «Коркоран», сбегать к ребятам на косогор, там всегда есть чем заняться.
Ну, а сегодня?
— Мамочка, сегодня наконец свершится! Сегодня, сегодня! — пела и смеялась Вера и даже покружилась с мамой по кухне.
А Петронил? Опять ему сегодня мыть посуду? Верушка, видите ли, занята! Она распевает, а ты за нее работай!
Месть, только месть — единственный вв1ход из положения! Петронил должен быть отомщен.
Четверть восьмого.
Ждать больше нельзя.
Петронил поднимается со. стула, захлопывает ботанику и сует ее в портфель.
Вера в ванной все еще поет.
Но месть неотвратимо близится.
Петронил останавливается на пороге Вериной комнаты. Кстати, у Веры есть своя отдельная комната — разве это справедливо? Вот бы эту комнату Петронилу! Он превратил бы ее в фотолабораторию, мастерскую, здесь собирался бы их отряд… Но нет! Верушке, видите ли, нужна отдельная комната!
Но довольно слов. За дело! Месть близка.
А какая?
Связать, что ли, узлом рукава джемпера? Засунуть что–нибудь в туфлю?
Петронил колеблется. Хорошо еще, что в ванной все еще распевают.
Петронил растерялся, он не знает, что ему предпринять.
Вдруг сейчас кто–нибудь войдет!
А тут еще какой–то шум под окнами. И вдруг его взгляд падает на Веркину пудреницу. Она как ни в чем не бывало лежит рядом с настольной лампой. Петронил хватает пудреницу — и бегом в переднюю.
Вера перешла на другой мотив.
Петронил, даже не взглянув на пудреницу, сунул ее в верхний карман пиджака и с удовлетворением почувствовал, как она проскользнула за подкладку.
