— Да, сэр, здесь, очевидно, жили очень странные люди, которые занимались очень странными делами. Один из них мертв. Его ли собственные слуги последовали за ним и убили его? Если так, мы их поймаем — за каждым портом ведется наблюдение. Но я придерживаюсь другого мнения. Да, сэр, моя точка зрения совершенно другая.
— Значит, у вас есть теория?
— Да, и я сам буду ее разрабатывать. Это вопрос моей профессиональной репутации. Вы уже сделали себе имя, а мне это только еще предстоит. Я должен иметь возможность сказать потом, что распутал это дело без вашей помощи.
Холмс добродушно рассмеялся.
— Хорошо, хорошо, инспектор, — ответил он. — Идите своим путем, а я пойду своим. Мои данные всегда будут в вашем распоряжении, если они вам понадобятся. Кажется, я видел в этом доме все, что должен был увидеть, так что дальнейшее пребывание здесь было бы напрасной тратой времени. До свидания, и желаю удачи.
По многим неуловимым признакам, которые, наверное, не заметил бы никто, кроме меня, я понял, что Холмс напал на след. Хотя со стороны он казался таким же бесстрастным, как всегда, в его блестящих глазах было тем не менее скрытое нетерпение, даже беспокойство; к тому же он был в очень хорошем настроении, что лишний раз подтверждало: игра началась. По своему обыкновению, он ничего не говорил; я же, как обычно, ничего не спрашивал. Эта давно установившаяся традиция меня устраивала — я участвовал в охоте и оказывал моему другу помощь при захвате добычи, но старался не прерывать работу его мысли. Когда надо будет, я и так все узнаю.
Поэтому я ждал, но, к моему все возраставшему разочарованию, ждал напрасно. Шли дни, а друг мой так и не продвинулся вперед. Однажды утром он уехал в Лондон, и из его брошенного вскользь намека я узнал, что он побывал в Британском музее. Кроме этой единственной своей поездки, он предпринимал лишь долгие прогулки, обычно в одиночестве, или беседовал с многочисленными деревенскими болтунами, с которыми свел знакомство.
— Уверен, Уотсон, неделя в деревне будет для вас бесценна, — заметил он. — Какое удовольствие наблюдать, как покрывается зелеными листьями изгородь, как появляются сережки на орешнике! Вооружившись лопатой, жестяным ящиком и элементарным руководством по ботанике, вы сможете с пользой провести время.
Он и сам бродил по округе с этими предметами, но по вечерам возвращался с весьма скудным урожаем.
Как-то раз во время наших странствий мы набрели на инспектора Бэйнса. Его упитанное красное лицо расплылось в улыбке, а маленькие глазки сверкнули, когда он поздоровался с Холмсом.
О деле он говорил мало, но и из того немногого, что он сказал, мы поняли, что он не был разочарован ходом событий. Однако, должен признать, я немало удивился, когда дней через пять с момента убийства, развернув утреннюю газету, обнаружил набранный крупными буквами заголовок:
ОКШОТТСКАЯ ТАЙНА РАЗГАДАНА
АРЕСТ ПРЕДПОЛАГАЕМОГО УБИЙЦЫ
Я прочел этот заголовок вслух, и Холмс подпрыгнул в кресле, словно его ужалили.
— Черт возьми! — вскричал он. — Вы что, хотите сказать, что Бэйнс его изловил?
— Похоже, что так, — ответил я, пробегая глазами следующую заметку:
