Музыкант садится на скамейку и опускает голову на руки.
(Приоткрывает дверь, тихо.) Сейчас приведу!.. Да смотри, ненадолго. Там внизу мой знакомый на часах стоит, а скоро сменится.
МУЗЫКАНТ. Вот спасибо!
Но Солдат уже захлопнул дверь. Слышны его затихающие шаги. Долгая тишина. Изредка только доносятся отдаленные, смутные звуки — то стук засова, то скрежет ключа в замке, то скрип какой-то двери.
Что это он, правду сказал или пошутить вздумал? А может, мне все это почудилось? Может, он и двери-то не открывал и не приходил вовсе? Мало ли что здесь привидится!
Быстрые, негромкие шаги вверх по лестнице. В замочной скважине еле слышно поворачивается ключ. Солдат пропускает Девушку, а сам остается за дверью.
СТАРЫЙ СОЛДАТ (в полуоткрытую дверь). Сроку вам, покуда я трубку докурю. А табаку в ней на три затяжки осталось… (Закрывает дверь.)
МУЗЫКАНТ. Ну вот мы и увиделись. Зачем же, милая, плакать?
ДЕВУШКА (на мгновение отвернувшись). Я не плачу… Постой. Что я тебе сказать хотела… Да не знаю, успею ли… От зеркальца твоего у меня осколочек остался… (Улыбаясь сквозь слезы.) Он хоть и крошечный, а тоже говорит, только тихо-тихо…
МУЗЫКАНТ. Неужто говорит?
ДЕВУШКА. Да, да! А нынче он мне что-то про шапку-невидимку сказал. А где она, эта шапка-невидимка?
МУЗЫКАНТ. Да, верно, там же, где и дудка моя, — у господ. Они ее с ярмарки унесли.
ДЕВУШКА. Так, может…
СТАРЫЙ СОЛДАТ (приоткрыв дверь). Мне две затяжки осталось, а вам две минутки. Поторопитесь!
Закрывается дверь. Музыкант и Девушка садятся на скамью. Он держит ее руки в своих.
МУЗЫКАНТ. Что, что ты мне сказать хотела?
ДЕВУШКА. Может, к господам пойти, попросить за тебя… Ведь самогудка-то у них теперь, зачем же им понапрасну тебя да и меня губить?
МУЗЫКАНТ. Что их просить! Они только обидят тебя…
СТАРЫЙ СОЛДАТ (приоткрывая дверь). Вторая затяжка! Остается вам одна минутка! (Исчезает.)
ДЕВУШКА. Одна минутка! А я на тебя и поглядеть-то не успела… Дай-ка хоть напоследок нагляжусь! (Смотрит на него, потом оглядывается вокруг.) Это что, еда твоя, хлеб да вода? Вот тебе, милый, бабушка пирожков и молока прислала… (Передает ему сверток.) А, вон оно где, окошко твое! Под самым потолком… А я-то все мимо тюрьмы ходила, в окна глядела, думала тебя увидеть. Да где ж тут увидишь!..
МУЗЫКАНТ. Постой, милая! Последняя наша минутка проходит… Ну, смотри, береги себя, не скучай, не плачь. А в господский дом не ходи!.. Ну, прощай! (Обнимает ее.)
Раздается щелканье замка, скрип двери.
СТАРЫЙ СОЛДАТ. Ну, поговорили, и хватит! Пора и честь знать. А то и мне несдобровать и вам!
ДЕВУШКА. Бегу, бегу!..
На самом пороге она останавливается и оглядывается назад. Дверь со стуком закрывается. Шаги Девушки скоро затихают внизу.
МУЗЫКАНТ. Вот оно и кончилось, свидание наше… Ну хоть бы еще разок поглядеть на нее! (Быстро взбирается по выбоинам и выступам стены, хватается за решетку и, еле держась за нее, смотрит в окно.) Думал, не добраться до окошка, а вот и добрался… Да, как видно, нет ее уже на дворе… Да и хорошо, что вовремя уйти успела. Ну, прощай, милая!..
Со двора слышен тяжелый топот ног, стук прикладов.
ГОЛОС СНИЗУ. Эй, отойди от окна! Стрелять буду!
Загородный дом. Просторный зал с колоннами и хорами для оркестра. По случаю приезда Царя и Царицы обеденный стол раздвинут во всю длину не в столовой, а в парадном зале. Напротив, у стены, низкий и широкий стол со скатертью-самобранкой, высокий круглый столик с шапкой-невидимкой, другой такой же столик с дудкой-самогудкой и небольшой стеклянный шкафчик с сапогами-скороходами. Над всеми волшебными вещами крупная и четкая надпись: «РУКАМИ НЕ ТРОГАТЬ!» В углу — большой, запертый на замок шкаф. Над ним на большом листе бумаги написано: «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО! ОПАСНО! НЕ ПОДХОДИТЬ! НЕ ТРОГАТЬ!»
Молодой лакей, полный и медлительный, накрывает на стол. Время от времени за ним наблюдает Старый лакей, важный, с бакенбардами, без усов (тот, которого мы видели на ярмарке).
СТАРЫЙ ЛАКЕЙ. Ну что, все приборы на месте?
МОЛОДОЙ ЛАКЕЙ. Все в порядке, только скажи, сделай милость, зачем это нам на стол накрывать, ежели у нас самобранка есть?
СТАРЫЙ ЛАКЕЙ. Значит, нужно.
МОЛОДОЙ ЛАКЕЙ. А зачем?
СТАРЫЙ ЛАКЕЙ. Ну, как ты сам не понимаешь? Мала она больно, самобранка эта, кругом нее все не усядутся. Она у нас вроде буфета будет. А ты делай свое дело да помалкивай.
Входит Привратник — видно, из бывших солдат, пожилой, широкоплечий, большого роста.
СТАРЫЙ ЛАКЕЙ. Ты чего? Зачем от ворот отлучился? Сказано тебе: сторожи да никого во двор не пускай, покуда царский конвой на смену тебе не прибудет!
МОЛОДОЙ ЛАКЕЙ. А нешто царь под конвоем ходит?
СТАРЫЙ ЛАКЕЙ. Вот полоумный! Ну, смотри, коли еще слово скажешь…
МОЛОДОЙ ЛАКЕЙ. Молчу, молчу!
ПРИВРАТНИК. Я только доложить хотел, что цветы привезли. Можно их во двор пропустить?
СТАРЫЙ лакей. Цветы можно. А много ли там людей с цветами?
ПРИВРАТНИК. Трое мужчин и девушка.
СТАРЫЙ ЛАКЕЙ. Зачем же столько народу?
ПРИВРАТНИК. Да ведь и цветов-то много — и в горшках и в кадках. Что в саду посадить, а что на господский стол поставить.
