Все месяцы
Занавес
Иван Тарабанов, солдат.
Андрон Кузьмич, старый дровосек
Настя, его племянница, сирота.
Царь Дормидонт.
Анфиса, царская дочка.
Заморский королевич Жан-Филипп, ее муж.
Генерал.
Горе-Злосчастье.
Силуян Капитонович Поцелуев, вдовый купец.
Начальник царской стражи.
Казначей.
Сенатор Касьян Високосный, дряхлый старик.
Амельфа Ивановна, придворная дама.
Скороход.
Старик с медалью.
Его жена, старуха в чепце и в цветной шали.
Купчик в поддевке и в сапогах с голенищами.
Подьячий, тощий лысый человек с большим красным носом.
Его толстая жена.
Три разбойника.
Пастух.
Охотник.
Человек, умеющий токовать.
Соседи, парни и девушки.
Дворцовая стража.
Егеря.
Лес. Старый Дровосек рубит толстое дерево.
ДРОВОСЕК. Ох, ох! (Опускает топор и вытирает пот.) Велико ли дерево, а свалить не под силу! Мне бы в этакие годы не лес рубить, а на печи лежать, косточки греть. Ох, горе-злосчастье, горе-злосчастье…
ГОРЕ. Ну, чего тебе, дед?
ДРОВОСЕК. Словно кто голос подал, а никого не видать. Послышалось, верно!
ГОЛОС НАСТИ (издали). Ау, дядя Андрон, ау!
ДРОВОСЕК. Аи вправду кличет меня кто-то…
ГОЛОС НАСТИ. Ау!!
ДРОВОСЕК. Да только будто с другой стороны… Должно быть, Настя меня ищет. Обед несет. (Кричит.) Ого-го-го-го!
ГОЛОС НАСТИ. Ау!!
ДРОВОСЕК. Ого-го-го!
Из-за кустов выходит Настя.
НАСТЯ. Вот вы где, дядя Андрон! В экую даль забрались. А я-то вас ищу-ищу по всему лесу, да что-то вашего топора нынче не слыхать.
ДРОВОСЕК. Стар я стал, слаб. Прежде-то, бывало, от моего топора весь лес гудит, а теперь что: тюк-тюк, — вот никто меня и не слышит. Да, худо в мои годы без сыновей, без внуков. Все делай сам, ни от кого помочи не жди, (Принимается за обед.)
НАСТЯ. А разве я вам не помощница, дядя Андрон?
ДРОВОСЕК (жуя). Помощница… хлеб есть!
НАСТЯ. И не грех вам, дядя, так говорить? Уж я ли не работаю, я ли не стараюсь? Ложусь с первыми петухами, встаю с третьими.
ДРОВОСЕК. А коль и вправду жалеешь ты меня, Настасья, так сделай милость, — выходи поскорее замуж за хорошего человека, вот и будет мне помощь. А ты небось все солдата своего непутевого ждешь, Ваньку Тарабанова…
НАСТЯ. Жду, дядя Андрон. Скоро ему срок выйдет.
ДРОВОСЕК. А и выйдет срок, что в нем проку, в твоем солдате? На службу ушел — гол как сокол, да и со службы придет с пустыми руками, с сумой за плечами.
НАСТЯ. Ничего, были бы руки, хоть и пустые, — с голоду не помрем.
ДРОВОСЕК. Да кто его знает, а может, он со службы-то царской и без рук, без ног придет, коли головы не потеряет. Такая уж у него должность солдатская.
НАСТЯ. Что это вы говорите, дядя Андрон! И слушать-то не хочется.
ДРОВОСЕК. А ты уши не затыкай, когда старые люди с тобой говорят. Послушайся меня, Настасья, — выходи за Мелентия Ивановича.
НАСТЯ. Это за мельника, за вдовца?
ДРОВОСЕК (жуя). За мельника, за вдовца.
НАСТЯ. Да ведь у него дочери и сыновья старше меня, а сам-то он, почитай, не моложе вас, дядя Андрон.
ДРОВОСЕК. Не моложе.
НАСТЯ. Ну я и говорю. Да еще у вас-то на голове хоть кое-где волосы есть, а у него плешь во всю голову.
ДРОВОСЕК. А что тебе плешь? Плешь-то плешь, зато сытно поешь. Выходи замуж, Настасья, а то выгоню. Ей-ей, выгоню! Хватит тебе на моей старой шее сидеть.
НАСТЯ. Нет уж, дядя Андрон, делайте со мной что хотите, а силой меня за мельника не выдадите.
ДРОВОСЕК. Стало быть, я даром тебя кормил-поил?
НАСТЯ. Ну, коли вы меня дармоедкой считаете, так и впрямь отпустите на все четыре стороны. Я в люди пойду, на чужих работать стану. А то сил моих нет. Пилите вы меня, словно пила ржавая. Свой век прожили, да и мой заживаете!
ДРОВОСЕК. Нет сладу с девкой!
Настя
(вытирая слезы рукавом, увязывает в платок миску, ложку и тихонько напевает)
ДРОВОСЕК. Ишь ты! И слезы-то утереть не успела, а уж песни завела!
Настя
(уходя, поет)
ДРОВОСЕК. Вон как распелась! Ну да ладно. Я тебе пилу ржавую припомню! Попоешь у меня и попляшешь… «Думаю-подумаю, я за этого нейду»! А ты думай-подумай, легкое ли это дело топором махать! (Принимается за работу.) Эх, эх, лес рубить — не сукно в лавке продавать. Ремесло неприбыльное. Вот и топорище пополам раскололось… Ох, горе-злосчастье!
ГОРЕ. Ну чего тебе, дед?
ДРОВОСЕК. Что за притча? Опять кто-то голос подал. Эй, кто тут?
ГОРЕ. Я.
ДРОВОСЕК. Экий голосок-то жалобный! Да кто же ты?
ГОРЕ. Горе-злосчастье твое. Вот кто. Зачем зовешь?
