Прокалыватель полностью

С некоторых пор, а именно переболев Ковидом, Василич признал в себе изменения, которые касались восприятия и оценки окружающей суеты. (Замечаете, как он стал называть происходящие жизненные события.). Неужели и впрямь, вирус оказывает своё пост-влияние на организм, порождая неясные пока аберрации сознания?

Конечно, нельзя сбрасывать со счетов и возраст; скоро 60 – это, знаете ли, другой уровень со своими неожиданностями.

Василич стал много читать; предпочитал при этом не детективы, как большинство, а просто житейские истории. Привлекала внимание тема самопсихокоррекции, которая подкупила своей демократичностью в плане выбора материала. То есть используешь то, что тем или иным образом, иногда даже экзотическим, (одну, кем-то забытую книгу, подобрал в автобусе) попало на глаза и в руки. Потом сам решаешь, как с ней быть: выбросить подальше после первых страниц – не пошла и не пойдёт, или проглотить до последней корки и потом пережёвывать: что же это было. Посему тексты, мало что объясняющие, а напротив, сеющие недоумения стояли в приоритете.

Один из его друзей, выслушав вышеобозначенную версию, прямо резюмировал: все эти стенания от нищебродства. Сказал так скорее не осознанно, в особых размышлятелях не числился. Ляпнул. Но Василича накренило.

Словцо это «нищеброды», как насмешливая «обзывалка» ввернулось в обиход несколько лет назад. В начале, показная презрительность к недоимущим, несла шутливые нотки. Теперь же, признаем, расцвело пышным бурьяном-репейником и ко многим поприцепилось. Ну, прямо параллельная пандемия.

Причём, нищебродство – не выстраданный уклад, свойственный клошарам и бомжам, проперчённый собственной брутальной философией о полной свободе, а элементарное недостаточное денежное обеспечение. Так сказать: финансовая импотенция. Стена; железобетонная. Кричи, головой бейся – не поколебать.

Василич долго не признавал этого утрированного цифрового императива, сложившегося как-то постепенно и незаметно. Пытался держаться на уровне – пагубный, надо сказать, тренд. А как? Кредиты? – Да. Стал вползать в сингулярность, в точку невозврата. Так определил его положение Сергей Викторович, его давнишний сокурсник по институту, которому он по телефону поведал о своих проблемах.

Сергей Викторович возглавлял довольно крупную товарно-логистическую фирму. Специализация: приёмка, хранение и распределение интернет-заказов. Выслушав Василича, настоял на том, чтобы тот закрыл свою, дышащую на ладан, инженерную фирмочку, и стал руководителем погрузочно-разгрузочного (такелажного) отдела. Зарплата не ахтикакая, но приличная и стабильная. Василич подумал и согласился.

Работа Василичу в общем-то понравилась; контролировать штат грузчиков не сложно, но возникало много моментов психологического плана. Банальное пьянство – конечно же, бич существенный, чреватый конфликтами и даже потасовками. Тема, требующая постоянного внимания, но транспорентная; обычно все «злостники» рано проявляют себя и тем самым позволяют легко определить центры безобразий.

Однако, в этом мире тысяч разномастных коробок и коробчёнок частенько вызревали различные непонятные загадки и явления. Не мистика, нет, всё рукотворное. Но чьих?

Банальное вскрытие и воровство присутствовало часто; желания запустить руку по локоть в транзитную упаковку не предотвратить, эффективность запрета таких действий примерно та же, что и у плаката «В море не писать!» на пляже. Ловили потрошителей, штрафовали, увольняли. Проходную тяжело объегорить.

Но вот долгое время, по жаргону самих такелажников: «Канала похабная шняга». Повсеместно, то есть, невзирая на полки и этажи, на упаковках обнаруживалось начертанное нецензурное слово. Прямо, беда. Просто ужас. Пошли нарекания от заказчиков. Реноме фирмы мочилось аки под ливнем. Поймать бедокурщика никак не удавалось. Утрированный обыск тут бесполезен. Ввести тотальное подглядывание? Но это же такое отвлечение ресурсов. Тасовали состав, поменяли чуть ли не всех. Художественное хамство продолжалось. Довольно долго. Но потом, как-то само прекратилось. Рассосалось, словно сакраментальная московская дорожная пробка.

Все эти сложности случились ещё до появления Василича на Фирме. Ему поведали, конечно, про прошедшие чудачества. Сергей Викторович сам провёл с ним беседу на эту тему, пригласив, в кабинет. Тогда же пожаловался на новую напасть: кто-то стал делать дырки в упаковках. Небольшие, см до пяти прорези, не всегда правильной формы (не округлые); применялся, видимо, какой-то нож или штырь. Тык, и готово.

– Василич. Ты уж, пожалуйста, поищи этого тыкаря. –

– Ладно. Сделаю. Тем более, что я тут тоже вахтовать стал. –