— Она разрешила Тоне поцеловать тебя один раз, — встревает Катрин.
Мне становится дико стыдно. Это прям лютый кринж. Что о нас подумает Макс и Резо? Какие-то деревенские разборки, кошмар.
— Резо, ты это слышал, из-за меня тут турнир четырёх барышень, — говорит Макс с искренней радостью и своей фирменной картавостью.
Мы с девочками переглядываемся и сразу наше напряжение падает в ноль, мы смеёмся и не можем остановиться. А Саша под шумок уводит и заталкивает к кому-то в машину всё ещё вопящую Ксюшу. За ней туда прыгают и её подружки.
«Турнир барышень» шепчем мы друг другу и смеёмся до боли в мышцах кора. Какой же он смешной. Не успеваем мы даже успокоиться и обсудить только что произошедшее, как Макс меня похищает.
— Тони, только не говори, что сбегала от меня из-за этой девочки, — с осуждением говорит Макс.
— Ну, — неуверенно тяну я, — отчасти да.
— А меня спросить? — Тон Макса становится игривым, он притягивает меня к себе и вжимает спиной в себя.
— О чём?
— Хочу ли я твоей женской солидарности, Тони.
— Хочешь?
— Сейчас я хочу тебя, — выдыхает мне на ухо.
А я пугаюсь такого напора. Макс не дожидаясь моего ответа начинает меня целовать, переплетает наши пальцы и уводит немного вдаль от тусовки и костра, садится на лавку и сажает меня на себя.
Стягивает с себя футболку, швыряет её куда-то в кусты и притягивает меня обратно к себе.
— А тебя комары не покусают, — спрашиваю, отстраняясь.
Макс лишь улыбается и снова набрасывается на мои губы. Его руки везде. Его губы везде. Он направляет мои руки. Я трогаю его и понимаю, что это куда круче фотографий. Мы, как спичка и бак бензина горим и воспламеняем друг друга.
Где-то в отголосках сознания, я смущаюсь всему тому, что между нами происходит. Он меня зовёт, а я иду. Он предлагает, а я беру. Я не думаю, я только чувствую, ощущаю. Это всё так ново и любопытно, хоть и слишком.
У нас уже срывается дыхание. Мои щеки и губы горят от его жёсткой щетины. Он скользит языком по моей шее, прикусывает, целует, управляет моими руками, а я горю и от смущения и от возбуждения. Мне страшно от этих ощущений. Новых и опасных.
— Тони, сделай мне приятно, — обхватывает моё лицо руками и смотрит умоляюще.
Я теряюсь, я даже стесняюсь подумать о чём он. Как-то всё очень быстро вышло из под контроля. Но больше всего меня пугает то, что я этот контроль потерять хочу.
— Макс, я сейчас приду, пару минут, — слезаю с него и убегаю.
Бегу на костёр и голоса, нахожу девочек, они что-то увлечённо рассказывают Резо и Лёше. Зову их.
— Гёрлс, бежим! Срочно! Потом всё объясню. Надо сматываться.
— Тонь, всё в порядке? — Озабоченно спрашивает Катя.
— Да. Быстрее.
Катя что-то шепчет Лёше и мы сваливаем в темноту.
Мы идём вдоль берега в сторону нашего посёлка, на дорогу пока не выходим, потому что страшно.
— Тонь, что случилось? Тебя Макс обидел? — аккуратно интересуется Катрин.
Я молча бежала от Антропова минут пятнадцать, больше сдерживаться не могу. Я немного успокоилась, и надо срочно всё вывалить.
— Нет, я испугалась своих ощущений.
— Каких ощущений? — с непониманием спрашивает Аня.
— Ну, не знаю, как объяснить. Слишком всё серьёзно, понимаешь?
— Влюбилась по уши? — подсказывает Катя.
— Нет, хотя это тоже. Я готова была распрощаться с девственностью, — признаюсь подружкам, оборачиваюсь, взмахиваю руками и многозначительно смотрю на девочек.
У девочек буквально отвисают челюсти.
— Да ладно? Что прям там? — Катрин первой приходит в себя.
— Даааа, прикинь?
— Вообще не представляю.
— Это любовь, — мечтательно произносит Аня.
— Это не любовь, Зверева, это он просто запустил свои пальцы, куда не следовало, — произношу фирменной интонацией своей бабушки.
Девочки визжат и тут же закрывают рты руками.
— Да, блин, вы чего? Тише, — смеюсь я.
Теперь я уже не чувствую смущения. И моё возбуждение прошло. Чувствую себя первооткрывателем и экспертом. Я всегда была в нашей компании инициатором всего нового. И все авантюрные идеи принадлежали мне. Теперь я осознаю, что и эта серьёзная миссия ложится на мои плечи.
— И как? — с интересом спрашивает Аня.
— Ну, я бы не сбежала, если бы было никак. Это просто что-то с чем-то. Очень приятно, — делюсь впечатлениями.
Мне поскорее хочется, чтобы и девочки понимали, о чём речь. А значит, надо распиарить сие действие и расписать всё по высшему разряду.
— И ты не стеснялась? Как это вообще произошло?
— Кать, я сама не поняла как. Вот так! Раз, и он там. Два, и у меня в руках он…
— Фу-у-у, нет-нет-нет, я не хочу это слышать, — Катрин убегает от меня, визжа.
Аня же смеётся, подходит ближе и просит рассказать всё-всё-всё. Я нарочито громко делюсь своими впечатлениями, Катрин не выдерживает, сдаёт назад и берёт меня под руку с другой стороны.
— Представляете, я просто засунула руку и обалдела. Он такой нежный и одновременно такой твёрдый. Гладкий-гладкий.
— Большой?
— Честно? Ну, явно не от локтя до запястья, он приврал конкретно, — смеюсь и пытаюсь продолжить, — но всё равно страшно. Короче, у Макса всё макси…
— Какая же ты извращенка, Аршанская, — заключает Катрин.