Ее колено подрагивает под толчками, идущими снизу. Она хихикнула мне в ухо, горячая лава скапливается в недрах вулкана, куснула за мочку уха.
– А у тебя мозг – второй любимый орган, да?
– Зато у тебя самая эрогенная зона – мозг?
Она снова хихикнула.
– Мозги не гибнут от износа, а ржавеют от неупотребления. Вот я и стараюсь… Жаль только, что мозговые клетки рождаются и отмирают, а жировые – живут вечно.
Она слегка надавила коленом и тут же отпустила, голова на моем плече, я чувствовал ее уже разогретое тело, дышит спокойно, тоже наслаждается этим странным ощущением, когда оба готовы, но оба длим этот сладостный миг последней прелюдии, после которой только быстрое бешеное траханье.
– О чем думаешь? – прошептала она.
– Говорят, – сказал я тихо, – у красивых задница гораздо шустрее, чем мозги, но ты красивая, у тебя сказочная фигура, и ты очень умненькая… не могу понять, где твои изъяны?
Она тихо рассмеялась.
– Я вся сплошной изъян. Разве не так? Вот лежим в постели, как два старых хрыча…
– Не бреши, – укорил я, – сама чувствуешь этот кайф. Ни тебя, ни меня не удивить траханьем. А вот так полежать…
После паузы она сказала тихонько:
– Извини, неудачно сострила. Ты прав. Вот так полежать до – совсем не то, что после. Со мной вот так первый раз, честно. Обычно все начинают сразу. Даже те, кто, держа в уме инструкцию по технике секса, сперва по пунктам выполняют все правила предварительного разогрева. Тоже суетятся и все время что-то делают, делают, делают…
Я почесал ей спинку, там сразу выгнулось горбиком, подставляя самые чесучие места, странное чувство счастья и блаженного покоя, исполненного мощи, длилось и длилось, пока оба не ощутили, что дальше тянуть рискованно, и разом сцепились в огненном клинче.
На другой день, выждав до обеденного времени, позвонил Вован. Я уже не спал, понятно, но он осторожно осведомился, не разбудил ли, я ж уехал с самой классной девчонкой, это ж дочка самого господина Барубина, я молча присвистнул, но заверил, что все в порядке: дочка высокопоставленных родителей уже подъезжает к дому после ночевки у подруги, а я почти не пил и дома, так что слушаю, говори, не надо этого про самочувствие, будто нам по сорок или, страшно подумать, по пятьдесят.
– Как тебе вечеринка? – спросил он.
– Классная, – заверил я. – Молодец, Вован. Совсем не было пьяных рож. И все настолько корректные, что я никого не запомнил.
– Спасибо, – донеслось из трубки. – Но тебя, правда, запомнили. Эльвира и Ванда интересовались, кто ты и что ты. А Женя так прямо вцепилась, все хотела о тебе знать. Впечатление ты произвел, произвел! Мне бы так.
– Да ладно, – ответил я, чувствуя себя польщенным. – Ты, как хозяин, блистал уже тем, что собрал такой народ. Рожи некоторых знакомы смутно…
– Смутно? – переспросил он. – А, ты жвачник не смотришь… Там они мелькают, мелькают. Слушай, Виталий, я вообще-то с вопросом…
– Давай твой вопрос.
– Нам бы еще рекламу хорошую, – сказал он с энтузиазмом. – Да не ту, дохлую, что в газетах или по емэйлам, а настоящую! По жвачнику – дорого, да и деньги на ветер, в рекламе сейчас ищут смешное, а не дельное. А вот если бы что-то оригинальное… Мир такой, что без раскрутки сейчас никуда! Промоушен, как говорят. И хотя у нас дела идут в гору, но я вижу, где можно отхватить хор-р-роший кусок рынка…
– Я над этим подумаю, – пообещал я.
– По радио? – спросил он с надеждой.
– Не обязательно, – ответил я.
– Неужели по жвачнику? – спросил он испуганно.
– Необязательно, – ответил я таинственно, – в рекламе важно искать неординарные решения.
– Здорово, – поддержал Вован подхалимски. – Тогда, шеф, мы пойдем в гору!
– По двое на виселицу, – уточнил я.
Даже в сопении по мобильнику я чувствовал, с какой надеждой Вован ждет от меня неординарных решений. Я заверил, что постараюсь помочь, хотя, по правде, идей пока нет, однако понятно, что надо придумать что-то небывалое, используя то, что умею только я.
Ночью пробрался в офис «Стальные мышцы», наших основных конкурентов, отпечатал на принтере пачку воззваний крупным шрифтом: «Лучшие спортивные добавки!» с указанием нашего телефона, вложил в конверты с адресами и положил в стопку приготовленных для отправки. До утра оставалось еще часа три, я собирался отправиться домой, но на глаза попался баллончик с распылителем краски…
Дом из белого аристократического кирпича, хотя в ночи выглядит серым, и я здорово трусил, когда высовывался из стены на высоте последнего этажа, четырнадцатого, и старательно выводил крупные буквы.
На короткую надпись с телефоном ушел почти час, я измучился так, что едва добрался домой. Мама ахнула, увидев меня усталого, исхудавшего и с красными ввалившимися глазами.
– Ты себя загонишь на такой работе!..
– Мама, – ответил я хриплым голосом, – зато мне снова прибавили в зарплате! И меня в пример ставят.
– Ночью опасно же, – простонала она.
– Я на служебной машине, – заверил я.
– Но кто ж ночью работает?
