Л и д а. До вчерашнего дня, Кирилл, я думала примерно так же. Когда я увидела тебя с Катей, у меня было такое чувство… как бы это объяснить… Наверно, как у мамы, когда в антикварном у нее перед носом забирают вещь, которую она присмотрела. Кирка, я многое передумала за этот день. Как же мы попали в «женихи и невесты»? Сперва мама: «Позови Кирилла на день рождения: неудобно, все-таки соседи…» Потом у тебя лишний билет в театр, и твоя мама советует пригласить меня… Ну, а потом — потом мы уже незаметно связаны и даже чем-то обязаны. Каждый боится признаться, что есть что-то более серьезное.
К и р и л л. Мне не в чем было признаваться, ты знаешь.
Л и д а. А мне было. Помнишь, ты меня в метро с одним мужчиной встретил?
К и р и л л. Помню.
Л и д а. Я у него в цеху практику проходила.
К и р и л л. Ну и что?
Л и д а. Он в Алжир уехал. Завербовался на два года. Он меня любит.
К и р и л л. Чего ж он тогда уехал?
Л и д а. Потому что я испугалась. Испугалась его любви. Испугалась неизвестности. Подняться на один этаж на лифте куда проще, чем идти пешком, да еще неизвестно куда. Я не спала всю ночь, Кирка. Я думала о принце, который наплевал на то, что будут говорить, и повел Золушку в загс. Если бы не ты, я бы долго еще гадала: ехать — не ехать…
К и р и л л. Конечно, ехать. Если это не сказка.
Л и д а. А что делать с ребенком?
К и р и л л. У тебя будет ребенок?!
Л и д а. Уже есть — у него. Костик, тринадцать лет ему. У матери новая семья, его в интернат отдали.
К и р и л л. С десятого этажа особенно.
Л и д а. Я его из пионерлагеря взяла. Завтра пересменка — просят, чтоб их дома помыли. Ты не представляешь, что это за ребенок, какие у него способности! Едем сейчас в электричке, а он говорит: «Зачем вы на меня билет взяли? Я бы запросто зайцем проехал. Столько копеек зря потратили! А это — два эскимо, сто грамм ирисок и еще стакан газировки без сиропа». Как все быстро подсчитал! Правда, у них школа с математическим уклоном… Ты меня совсем не слушаешь!
К и р и л л. Слушаю, слушаю.
Л и д а. Кирка! Ты знаешь, что такое материнское чувство? Мне вдруг так захотелось, чтоб он назвал меня мамой… Нет, я понимаю — из сердца ребенка это должно вырваться само, это надо заслужить… Он зовет меня «тетя Лида», но я так надеюсь, что когда-нибудь у него это вырвется… Тебе это неинтересно, да? Я пойду…
К и р и л л. Куда?
Л и д а. В баню. Думала, мои на дачу уедут, он у меня помоется, а они остались. У мамы мигрень — из-за тебя…
К и р и л л. Да тащи ты сюда своего Лобачевского! У нас помоется.
Л и д а. А что твоим скажем?
К и р и л л. При ребенке врать нельзя. Скажем все, как есть: знакомый уехал в Алжир, а сына забыл помыть. Давай скорей, я ванну пока налью.
К о с т и к. Здравствуйте. Зовут меня Костя, учусь я в шестом классе, троек нет, папа инженер. Еще вопросы будут?
К и р и л л. Я тебя ни о чем не спрашивал.
К о с т и к. Потом бы спросили. У взрослых всегда одни и те же вопросы: «Ах, какой милый мальчик! Как ты учишься, как тебя зовут, кто твой папа…»
К и р и л л
К о с т и к. Пешком идет. Мы с ней эксперимент проводим: во сколько раз скорость лифта больше скорости пешехода.
К и р и л л. Ясно. Ты, значит, на лифте, а тетя Лида — пешеход?
К о с т и к
Л и д а
К и р и л л. Вот что, парень, давай-ка быстро в ванную и без всяких экспериментов!
В следующий раз он поднимется не в лифте, а верхом на тебе. И вообще, что ты с ним будешь делать? Кончится лето, а дальше что?
Л и д а. В интернат пойдет. Хотя зачем ребенку интернат, когда у него есть отец и я?
К и р и л л. И бабушка, которая еще ничего об этом не знает.
В е р а В а с и л ь е в н а. Беседуйте, беседуйте, я открою.
Г р и ш а. Здравствуйте, я из бюро ремонта.
В е р а В а с и л ь е в н а. В воскресенье?
Г р и ш а. Я работаю по особому графику, мне так удобно.
В е р а В а с и л ь е в н а. А удобно ли это клиентам, уже не спрашивают. Что ж, приступайте.
Г р и ш а. Материал у вас есть?
В е р а В а с и л ь е в н а. Да-да, все в ванной.
К и р и л л. Там мальчик, Костик.
В е р а В а с и л ь е в н а. Какой мальчик?
К и р и л л. Мама, успокойся! Обыкновенный мальчик с математическим уклоном.
