Проходной балл полностью

Р ы ж о в. Было бы в кастрюльке — тогда в полотенце и под подушку. Проверено на практике. Если вечером поставить, утром разогревать не надо. Я в Москве в прошлый приезд книжку купил, «Сто полезных советов» называется. Бесценное пособие. Оказывается, в молоко, чтоб не свернулось, соду надо класть… А окна бензином протирать, чтоб блестели, а потом газеткой…

О л я. А откуда он звонил?

Р ы ж о в. Кто?

О л я. Андрей Павлович.

Р ы ж о в. Не знаю. Сказал только, что у него непредвиденные обстоятельства.

О л я. Обстоятельства?.. Ну что ж, передайте ему… А впрочем, не надо ничего передавать. (Направляется к двери.)

Р ы ж о в. Как же так… он же меня просил… Я тоже ухожу. Может, вы записку ему оставите?

О л я. Ручка у вас есть?

Р ы ж о в. Была… (Ищет в карманах.) Наверное, в магазине оставил. Благодарность писал продавщице. Впрочем, есть у меня ручка! (Бросается к шкафу, достает оттуда большой пакет, разворачивает его. Это массивное сооружение: посредине — царь-колокол, по бокам две большие пушки, из которых торчат ручки.) Вот, пожалуйста, пишите!

О л я. Что это?

Р ы ж о в. Свадебный подарок. Письменный прибор «Царь-пушка». Чугунное литье. Как думаете, понравится жениху?

О л я. Не знаю. Мне казалось, что это никто не покупает.

Р ы ж о в. В магазине тоже удивились. Но, знаете, продавщица такая любезная, столько со мной возилась — неудобно было не купить.

О л я. И сколько стоит этот монумент?

Р ы ж о в. 74 рубля с копейками. Сам директор заворачивал. Я им, кажется, месячный план выполнил.

О л я. А вот в Японии наоборот — молодожены гостям подарки дарят. Всем одинаковые, чтоб не обидеть. Андрей Палыч рассказывал — он там в командировке был… Ну вот, послание готово…

Р ы ж о в (глядя на часы). Да, Япония — удивительная страна. Вот, скажем, император, божественный их микадо — профессор ихтиологии. По его учебникам студенты учатся.

О л я. Вы тоже там были?

Р ы ж о в. Нет, марка попалась с его изображением. В каталоге прочел. Я только в Чехословакии был. Зато два раза: в сорок пятом, когда Прагу освобождали, и год назад с другом вместе. Сегодня дочку замуж выдает. Там, на Вацлавской площади, гостиница «Амбассадор» есть… Меня возле нее ранило. Если б не друг, вряд ли мы сейчас с вами беседовали. Хотели мы с ним по нашим памятным местам пройтись, а там все огорожено — это метро начали строить.

О л я. Смотрите, как бывает — это метро мы проектировали.

Р ы ж о в. Вы? Я думал, вы с Андреем Павловичем вместе работаете.

О л я. Нет. Обедаем только вместе. И то не всегда. (Рвет записку.) Слушайте, Дмитрий Михайлович, а давайте пообедаем! Что добру пропадать?

Р ы ж о в. А как же Андрей Павлович? Что вы ему скажете?

О л я. Непредвиденные обстоятельства! Открывайте шампанское!

Р ы ж о в. Нет-нет, неудобно.

О л я. Так вы ж за него заплатили.

Р ы ж о в. Все равно…

О л я. Тогда я открою. (Пытается открыть бутылку.)

Р ы ж о в. Нож, нож возьмите!

О л я. Зачем?

Р ы ж о в. Когда выскочит пробка, сразу приложите нож ребром к горлышку — тогда не прольется. «Сто полезных советов». Дайте я покажу. (Бесшумно открывает бутылку.)

О л я. Смотрите, и правда! За что ж мы выпьем?

Р ы ж о в. Скажем, за наше знакомство.

О л я. Хорошее знакомство — я даже не знаю, кто вы.

Р ы ж о в. Я врач. (Чокаются, пьют.) И отвечу уж сразу на другой вопрос, который вы мне непременно зададите — по каким болезням. Так вот, я хирург, работаю в городе Ачинске… Слыхали о таком?

О л я. Это где-то в Сибири?

Р ы ж о в. Да.

О л я. Далеко вы забрались!

Р ы ж о в. География для моей профессии значения не имеет. Аппендицит — он везде аппендицит. А работать в глубинке даже интересней — консилиума из светил не соберешь, сам и диагноз ставишь, сам и врачуешь… А что вы улыбаетесь?

О л я. Мужчина везде мужчина — и в Ачинске и в Москве! Сразу о работе! Впрочем, так и должно быть: для мужчины работа — это вся жизнь, а для женщины — только часть ее… Ну, признайтесь, входите вы в свой кабинет — и о доме и семье напрочь забываете?

Р ы ж о в. Конечно, когда у тебя скальпель в руках, желательно ни о чем другом не думать. Хотя, если есть о ком думать, ты его держишь значительно тверже.

О л я. Ну, вот теперь я знаю о вас все! Утром — в стерильных перчатках, в марлевой повязке, строгий и решительный: «Наркоз! Скальпель! Пинцет!», а вечером — в кресле под торшером с книжкой «Сто полезных советов»…

Р ы ж о в (смеясь). Не совсем так… Я вечерами у одного магазинчика промышляю.

О л я. Неужели у винного?

Р ы ж о в. У «Филателии». Марки собираю. Хобби, так сказать. Вот теперь я вам все рассказал.

О л я. Нет, не все… Скажите, Дмитрий Михайлович, вы меня тут разговорами занимали — это что, по поручению Андрея Палыча?

Р ы ж о в. Сперва — да.

О л я. А потом?

Р ы ж о в. А потом самому интересно стало…

Стук в дверь.