– Они же у тебя просто однотонные, белые, – продолжал звереть мужчина. – Зачем ты сказала, что они в горох, если они полностью белые?
– Решила найти с вами хотя бы какие-то точки соприкосновения. Теперь вы знаете что у нас с вами трусы в горох. Уже не хочется меня убивать?
Инкуб в немом изумлении посмотрел на магистра Церра, на меня, снова на магистра Церра и просто покрутил пальцем у виска.
– Как ты ее выносишь? – проревел инкуб, до которого только дошла вся суть разговора. – Она же сумасшедшая.
– Вас интересует транспортировка? В последнее время меня пытаются вынести за дверь дуновением ветра, – поспешила ответить за магистра я. Вдруг еще ему в тягость отвечать и на такие вопросы. А я буду сегодня доброй и милой. Глядишь подтает немного чешуйчатый. – Однако я прихожу снова. Магистр возмущенно сопит, но терпит.
– Я б тебе давно свернул шею, – откровенно заявил инкуб, приближаясь к графину с алкоголем.
– Это не гуманно сворачивать шею тем, кто ничего вам не сделал, – поучительно ответила я, смотря на спину инкуба. – К тому же, если вы не можете переваривать мои разговоры, это не значит, что я виновата в вашей неспособности анализировать некоторые слова и предложения. Это лишь значит, что вы не всегда посещали уроки родного языка в академии, если конечно такие были.
– Да замолчи же ты, – проревел инкуб, наливая себе целый бокал коньяка. – Ты точно чокнутая. И нет! Не говори. Просто сядь где-нибудь и посиди пару минут молча.
– Какой вы неженка, – закатила я глаза и снова направилась за спину декану, подальше от этого инкуба. Я уже готова была принять любое наказание от дракона. Он хотя бы известно зло, а этот инкуб с пол-оборота заводится. Вроде только смеялся, а уже угрожает.
– Только слышу ее голос – меня же потряхивать начинает, – пожаловался инкуб неизвестно кому, вскинув голову кверху.
– Говорю же слабенький неженка, – констатировала я факт.
– Она все говорит, – взмолился инкуб вскидывая голову к потолку. – Неужели так сложно помолчать? Пойдем в бар, выпьем что ли…
– Я занят, – сухо ответил магистр Церр. – Можешь переночевать в моих комнатах, я все равно сегодня останусь в кабинете.
– Почему ты отказываешься от похода в бар? – изумился инкуб. – Никогда же не отказывался.
– Теперь появились другие обстоятельства, – лаконично ответил декан-дракон, косясь через свое плечо на меня.
Инкубу этого хвалило, чтобы сделать свои выводы.
– Она твоя истинная что ли? – иронично вздернул бровь полуголый мужчина. – Так я тебе расскажу рецепт избавления от истинных. Сам от трех уже избавился.
Похоже, за сегодняшний вечер мой мир перевернется с ног на голову и навсегда останется в таком положении.
– Кас, просто иди ко мне, – терпеливо повторил дракон. – И не высовывайся оттуда до утра.
– Чего ты такой нервный? – недовольно пробурчала инкуб и, о чудо, направился на выход.
Нет, мир точно перевернется сегодня.
Следила за уходом инкуба из кабинета, как за исчезновением последнего шанса на выживание и спасение одновременно. Кто знает, может мое следующее слово довело бы инкуба до неуправляемого гнева и мне бы действительно свернули шею. Но с другой стороны в кабинете остался слишком спокойный декан-дракон.
Гулко сглотнув я поплелась из укрытия на все тот же красный мягкий ковер и уткнулась взглядом в пол, изображая раскаяние.
Молчание давило, раздражало и нервировало.
– Я вообще тут ни в чем не виновата, – не выдержав выпалила я и посмотрела на магистра Церра.
Тот, как ни странно, опять уткнулся в свою книгу и делал вид, что меня нет в кабинете.
Ему вообще все равно на наш этот… ну… поцелуй? Это же было… ах… Это… Или ему все-равно? Может он каждую ночь так со своими любовницами? А может он вообще ничего не почувствовал? Я восприняла все это слишком эмоционально?
– Идите уже в свою комнату и выспитесь хорошенько, – заговорил излишне спокойно магистр. – Завтра у вас снова основы самозащиты первым занятием.
– Угу, – ответила я и поплелась на выход.
Значит ему и правда было все равно. Глаза защипало, и нет, не от обиды, а от слишком насыщенного событиями дня.
Как только закрыла за собой дверь, в кабинете что-то с размаху влетело в дверь с той стороны и разбилось в дребезги. А после послышалась отборная ругать магистра.
От такого поведения глаза защипало еще сильнее. И теперь именно от обиды, хотя непонятно почему она возникла.
Ваза, что не вовремя попала мне под руку полетела с размаху в стену. Я ее восстановил и снова отправил в стену. И еще раз.
После проклятия три года назад я потерял обоняние и вкус. Эмоции отошли на второй план, а вскоре и они исчезли. Осталось столько глухое раздражение на самого себя. На то, что доверился другу и получил сюрприз в виде ядовитого проклятия.
Три года у меня не было женщин. Эти подобия любовниц, которые вечно таскались за мной никогда даже не целовали меня. У меня осталась лишь внешняя привлекательность. Помимо нее у меня больше не было никаких сил. Я ничего не чувствовал – как мертвец. Даже голода не было.
