– Это неуважение, – скинула с себя заклятие оцепенения эльфийка.
А до меня донесся отвратительный запах горькой ванили.
Это она. Эта придурочная и есть наш преступник.
– Будьте добры накиньте на нее еще раз оцепенение, – мягко улыбнулась магистру Церру, стреляя глазами в сторону эльфийки.
Удивительно, но безо всяких слов магистр так и сделал, и лишь после спросил:
– Для чего?
У меня от изумления рот открылся, и глаза округлились.
– Мари, не время удивляться, – шикнул в мою сторону декан-дракон.
– Она наш преступник, – выпалила я, переводя свой взгляд с напарника на магистра Церра и обратно. – Это ее запах был на последнем пострадавшем. Ее магия реанимировала умирающего.
Радости на лицах не увидела. Только недовольство.
– Я же говорил, что вы только и делаете, что во что-то вляпываетесь, – раздраженно произнес магистр Церр вручая пока еще недвижимую эльфику в руки оборотня.
– Мы расследуем дела, – педантично поправил его оборотень. – Хоть я и хотел уже домой отправится, насладится спокойствием и обществом жены.
Кто о чем, а этот все про тещу болтает.
– Теперь до ночи торчать в участке, – совсем не по-драконьи величественно простонал магистр Церр.
Я тут вообще-то преступника-маньяка поймала, а они только закатили глаза, тяжело выдохнули и поволокли подозреваемого в участок? А моя благодарность где? Это же все благодаря мне!
Эти двое о чем-то переговаривались, веля под ручки все еще оцепеневшую эльфийку и продолжали отдаляться от меня.
– Мари, поторопись! – прокричал магистр Церр, находясь на приличном расстоянии от меня. – У нас с тобой еще разговор впереди.
Вот лучше бы вообще ничего не говорил. Вчера я ускользнула от него, как только мы вошли в академию, а сегодня как мне испарится?
– По цепи все-равно найду, – оповестил меня декан–дракон о моих же намерениях и их разрешении.
В который раз за сегодняшний день я подумала, как бы незаметно подлить сок этих ягод в питье магистра, чтобы таких угроз больше не поступало.
Нехотя поплелась за этим трио прямиком в магполицию. Блузка, что противно липла к моей коже больше не раздражала. Пятно на ткани расползалось все больше и сохло так же быстро на солнышке. Но какая разница кто меня увидит, ведь впереди меня идут такие колоритные представители мужской части населения. Дракон и оборотень. И эльфийка затесалась в центре.
В участке нас встречали как всегда удивленными взглядами и странно молчаливыми ртами, наверное, увидели дракона и знаменитую эльфийку.
Это для меня задержанная была лишь обычным представителем эльфов, а для остальных она была племянницей короля эльфов и только поэтому ее впускали в империю и выпусками из нее без особых документов, только за принадлежность к величественному роду.
Для магистра Церра титул эльфийки тоже не имел значения, потому как он буквально тащил ее за руку в допросную. Рокс же старался не сильно сжимать предплечье задержанной, едва касался ее, едва удерживая. Трусливый волчонок.
И вот мы находимся в допросной. Магистр Церр и Рокс сидят с одной стороны стола, эльфийка – с другой. Я поддерживаю стенку рядом с дверью.
Обожание в глазах эльфийки, направленное на объект своего обожания меня выбешивает. Если дракон уже сделал предложение, значит эта девица уже не у дел. Так чего пялится? Да, магистр Церр не мой жених на самом деле, но этот взгляд нестерпимо бесит меня настолько, что хочется глаза выколоть и сказать королю эльфов, что все так и было до меня.
– Зачем ты их всех убила? – спросил Рокс своим командирским голосом, как было в таверне когда-то.
– Ничего не знаю, – отмахнулась она от вопроса. – Доказательства есть?
– Лили, для чего ты все это сделала? – ласковым голосом спросил уже магистр Церр.
Такой голос я слышала всего несколько раз и то только когда мою истерику нужно было прекратить. А тут…
Недовольно запыхтела и сжала руки в кулаки на своей груди. Это совершенно точно не ревность! Не подумайте! Я лишь отмечаю странное ведение допроса.
– Ну как же, дорогой, – полепетала эльфийка, как оказывается, Лили. – Я же все для тебя. Твое проклятие не дает нам быть вместе…
М-да… вот именно тот самый момент, когда все свои воодушевляющие теории «почему были убиты те бедняги» рушатся о суровые реалии этой жизни. Все банально и просто.
Расскажу вкратце, зачем это сделала Лили, чтобы хоть как-то отвлечь себя от нежного голоса магистра Церра.
Лили услышала разговор своего дяди, в котором упоминался магистр Церр. Именно из разговора она узнала, что на ее любимом Кристиане лежит ядовитое проклятие. Пошарилась в книгах, поспрашивала своих преподавателей, чему-то подучилась и начала свои эксперименты. Попутно конечно мелькала перед магистром, приносила ему печеньки, пропитанные приворотом и другими «безобидными» проклятиями. Во время последнего эксперимента ей надоело смотреть как ничего не получается и Лили решила влить в умирающего своей целительской магии. Так и попалась.
И весь допрос прошел без единого доказательства. Только любовная улыбка магистра Церра и его сладкий голос. Чтоб его черти достали ночью.
