И вот я рассказала всем, что со мной сделали, и теперь все узнают, что я не девственница. Мне вспоминается взгляд сестры Миммы и голос той монахини, обрамленной светом окна в пансионе Полистены. Ну и какой теперь мужчина меня такую полюбит? Никакой. Ну и какая мать теперь согласится, чтобы я стала спутницей жизни ее сына? Никакая. И все-таки я больше не могла молчать.
В тринадцать лет я была еще слишком маленькой, чтобы взбунтоваться: тогда я даже всего и не понимала. А вот теперь у меня уже больше не может быть никаких отговорок. Теперь я хочу начать свою жизнь заново.
Но я даже не знаю, какой она будет – моя жизнь. Ведь я столько лет прожила как придушенная. Но ведь надо же мне было с чего-то начинать, с какой-то отправной точки. И моей отправной точкой стала дверь главного входа в здание суда в Палми.
И я переступила порог этой двери.
А теперь, чтобы у меня опять появилось дыхание, мне нужно, чтобы судья мне поверил.
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
В нашем городе Рождество пахнет дымом дров оливкового дерева, горящих в каминах. Рождество в Сан-Мартино выглядит как полумесяц, в форме которого у нас пекут праздничные печенья – петрали. А какой у него вкус? Вкус инжира, изюма, мелко натертой мандариновой цедры, лимонных и апельсиновых цукатиков и шоколада.
Петрали – это наше традиционное лакомство, которое пекут только у нас. По сути это просто печенье из песочного теста, с начинкой. Ингредиенты для него берутся самые простые – их можно купить в любом магазине, но вот вкус у них просто восхитительный, смягчающий остроту приготовленного с приправами мяса и рождественских соусов. Обычно их пекут в форме полумесяца, но вот мне нравится печь петрали еще и в форме трапеции, открытыми с двух сторон. Или в форме сердца. И в таких случаях начинку я не закрываю полностью, но закрепляю ее тоненькими перекрещивающимися жгутиками из теста.
За этот последний год я стала прекрасной поварихой.
Сегодня 23 декабря 2002 года. Завтра будет рождественский сочельник. У себя дома елку мы не ставим. У нас просто нет места.
Я испекла петрали и сегодня утром отнесла их домой адвокатессе. Я возилась с тестом всю ночь, и у меня еще осталось целое блюдо печенья, для карабинеров полицейского участка Сан-Мартино. Хочу принести сладости им и тоже.
Вот так, по-своему, я и праздную Рождество. На праздниках суд не работает, и ближайшее заседание по моему делу состоится лишь в январе. Мне дали небольшую передышку, хотя передохнуть – это еще не значит успокоиться.
Нам по-прежнему угрожают, делают всякие пакости. И мы у себя дома как в засаде, по-прежнему начеку.
А петрали я испекла для моей адвокатессы и для моих ангелов-хранителей, но не для нас. В наш дом Рождество не приходит уже много лет.
– Добрый вечер, офицер. – Я здороваюсь с фельдфебелем и вхожу в полицейское управление как хозяйка, с подносом сладостей, завернутым в цветную шуршащую бумагу.
– Привет, Мариучча[36].
– Привет, Аннарелла.
– А вот и наша барышня.
И все со мной здороваются. Полицейский участок Сан-Мартино находится в конце моей улицы, в трехстах метрах от нашего дома. До него всего несколько минут хода. И я тут как дома. Одни называют меня Марией, а другие – Анной, но все они называют меня ласкательными именами.
– Я вам принесла петрали. С Рождеством!
Я ставлю поднос на письменный стол начальника участка. В полицейском отделении Сан-Мартино работает десяток карабинеров. Или, может, чуть меньше.
– Какая она у нас молодец, наша Аннарелла. – Начальник участка сам, собственноручно, развернул цветную бумагу и первым откусил кусочек печенья. Озорные крошки и разноцветные цукатики посыпались ему на мундир.
– Послушай, Анна, хочу тебя попросить об одном большом одолжении. И только, пожалуйста, не отвечай мне отказом.
Я смотрю на фельдфебеля, который ест печенье маленькими кусочками, и жду его вопроса.
