АК вынес меня из фургона. Пока остальные несли Сапфиру, я не отпускала ее руку. Не могла. Она нуждалась во мне.
— Я ее мать, — сказала я, когда мы вошли в клуб.
Моя рука выпала из ее, когда АК отдернул ее.
— Я ее мать, — тупо повторила я.
— Отпусти ее, Рыжая. Райдер должен вытащить чертову пулю из ее живота.
Каин и несколько мужчин отнесли ее в комнату. Я позволила АК отвести меня туда же и подождать в дверях. Но, когда я увидела, как ее рука упала на край кровати, как жизнь вытекла из ее вен, когда увидела, как ее лицо побледнело, и, что Каин все пытается спасти мою девочку, но безуспешно, я знала, что уже слишком поздно.
Ее больше нет. Я чувствовала это внутри себя. Моя дочь... умерла. Я не спасла ее. Когда пришло время, я потерпела неудачу... Я пыталась, но, как всегда, не смогла ее спасти... когда это было важнее всего…
Я теряла ее, когда только получила обратно. Когда она только что назвала меня «мама». Когда у нас был шанс на лучшую жизнь.
Мои ноги попятились.
— АК, мне нужна твоя помощь, — сказал Каин, стоя рядом с Сапфирой.
АК пронесся мимо меня. А я продолжала пятиться. Я увидела, как АК берет пакет и втыкает иглу ей в руку. Зелье. Они давали ей зелье. Она никогда не вернется. Им нужно было зелье, чтобы избавить ее от боли.
Я подошла к двери, желая побыть в одиночестве, подальше от крови, боли и очевидности моей неудачи, и толкнула ее. Пошатываясь, я вошла в комнату, и оперлась на столешницу. Я не знала, куда идти. Не знала, что делать. Мне нужно было, чтобы боль в моем сердце пропала. Нужно было, чтобы образ Сапфиры, истекающей кровью у меня на руках, исчез навсегда.
Вдруг я что-то опрокинула со стола. Я посмотрела вниз. Пузырек с таблетками.
Я знала, что таблетки снимают боль. Я прогнала влагу из глаз и огляделась. На противоположной столешнице стояла бутылка алкоголя.
Взяв пузырек и пытаясь что-то разглядеть сквозь слезы, я сняла крышку и схватила пригоршню таблеток. Я проглотила одну, сделала глоток, а затем повторила действие. Я делала это снова и снова, пока боль не начала исчезать. Пока мои глаза не закрылись, и я не проснулась в знакомом лесу.
Вытерев слезы, я наслаждалась красотой ярко-зеленых деревьев. Трава была мягкой под моими босыми ногами. Мои руки были чисты от синяков и... от боли.
— Мама?
Я закрыла глаза от идеальности звучания мягкого голоса.
— Мама, ты здесь.
В ее голосе не было ни боли, ни страха. В нем слышалось только... счастье.
Открыв глаза, я посмотрела на реку. Сапфира сидела на траве. Она была одета в белое, ее длинные светлые волосы мягкими волнами падали на спину. И она улыбалась.
— Сапфира, — сказала я и подбежала к ней.
Я опустилась рядом и обняла ее. Это было так идеально, как и всегда должно было быть.
— Теперь ты спокойна?
Я поцеловала ее в лоб.
— Теперь, когда ты здесь, да, — сказала она и положила голову мне на колени.
Она вздохнула, а я посмотрела на блестящую воду реки.
— Мы можем остаться здесь, мама?
Она посмотрела на меня своими прекрасными карими глазами. Я наклонилась и поцеловала веснушку в уголке ее глаза, которую любила всем сердцем.
— Мы можем остаться, — сказала я, зная, что здесь мы будем счастливы.
— Хорошо, — ответила она и погрузилась в сон.
А я улыбнулась. Потому что все было замечательно.
Наконец-то.
Глава 21
AK
— Думаешь, она справится с этим? — тихо спросил я Райдера, чтобы Фиби не услышала.
