Сватовство решили проводить со всеми обычаями, чтобы все видели искренность намерений жениха и невесты, а еще чтобы не ударить в грязь лицом. Ведь два таких знатных и сильных рода объединяются.
И вот в день летнего Сварога Елизавета вместе со старыми подругами отправилась в гости к родителям жениха. Запрягли лучших лошадей, выкатили самую дорогую карету покрытую золотой росписью. Войдя в дом Десятовских они только и делали, что расхваливали невесту едва успев поздороваться с хозяевами. Их пригласили за богато накрытый стол ломящийся от еды, здесь были запечённые перепела и фазаны, множество разной рыбы, целые горы различных фруктов, много медовухи и даже заморское вино. После плотного обеда все гости отправились осматривать дом Десятовских, хотя уже много раз бывали у них, но таковы традиции. Похвалив угощение и замок, договорились о сватовстве и отправившись в Воронье гнездо стали ждать.
***
Настал день рукобития. Теперь очередь жениха ехать к невесте. Десятовские поздно вечером, когда уже стемнело отправились свататься. Взяли самую острую на язык сваху, за что подарили ей новую шубу и шаль. Княгиня Заболотская сама ходила по всему дому, заглядывала в каждый уголок, чтобы слуги ничего не забыли. Лично связала ножки у стульев. И вот солнце зашло и на заднем дворе послышалось ржание коней. Елизавета вышла на крыльцо и по обычаю трижды пригласила гостей в дом. Вошли и сваха тут же начала свою речь. Бойко описывая жениха. Ярослав даже скривился от слащавости ее речей, казалось говорят не о нем, а о племенном жеребце с золотыми копытами. Еще этот наряд, который его заставили одеть, казалось прожигает насквозь, он был безумно колючим и все тело потело под многочисленными слоями одежды. Хорошо хоть шубу не заставили одеть в такую-то жару. Но кафтан поверх рубахи отороченный мехом вызывал желание тут же скинуть его.
Неждана хранила молчание, не поднимала глаз и пыталась как могла сдержать слезы, трижды мать ее подталкивала чтобы она ходила менять наряды. Княгиня специально подбирала ей самые яркие цвета тканей, первый был, белый в знак ее чистоты, платье с длинными рукавами, почти под самое горло душило своим воротником девушку. Второе было зеленым, в знак того, что она созрела для замужества, это платье было более легким и открытым, вместо воротника был небольшой вырез. И наконец третье платье кроваво-красное, как у матери, в знак принадлежности к древнему роду Заболотских. Это платье было слишком узкое и дышать в нем почти невозможно было. Девушке был безразличен жених и то как он ее оценит, хоть она и знала Ярослава с детства никогда не питала к нему особенных чувств, он просто был сыном соседей. Да и он не особенно глазел на девушку, коря себя за согласие жениться, перед его глазами стояла Богдана, улыбающаяся ему в венке свежих полевых цветов на фоне костра.
Будущая теща вынесла напитки и первый стакан предложила Ярославу, тот задумался, но заполучив тычок в бок от матери быстро схватил его и выпил до дна. Все с облегчением вздохнули, это было хорошим знаком, мать невесты дала свое согласие на брак долго не думая. Часлава достала небольшой футляр и открыла его все гости увидели бирюзовое ожерелье, невероятно тяжелое с крупными камнями, подойдя к невесте она надела его на шею девушке. «Как хомут», — подумала Неждана. Все отправились за праздничный стол. Елизавета беспрестанно нахваливала пироги, которые, не смотря на высокое положение готовила ее дочь. Все веселились, пели песни, танцевали, кроме жениха с невестой, они с каждой минутой были все мрачнее. Поговорив еще немного о приданом, гости начали прощаться. Жениху отдали платок Нежданы, как залог ее согласия, а ей теперь строго настрого запретили выходить из дома. Вместе с дворовыми девками предстояло готовить оставшееся приданое. Как только они вышли Елизавета приказала спешно связывать ухваты, а затем отпустив Неждану и сама отправилась спать.
В карете, где ехали Десятовские все было не так гладко. Ярослав чуть ли не рвал на себе волосы, он пытался доказать родителям, что в этом союзе нет ничего хорошего, денег и власти им и так достаточно. Но родители были непреклонны.
Карета остановилась прямо перед самым крыльцом и он, выскочив из нее первым направился не в дом, а прямиком в лес, быстро пересек двор и скрылся в темноте.
— Ничего перебесится и придет, — сказала Часлава развернувшись с мужем вошла в дом.
От вечерних сумерек не осталось и следа, была уже глубокая темная ночь, луна то и дело ныряла за тучи, и даже ее света хватало лишь на близкое расстояние, невозможно было разглядеть что-то дальше вытянутой руки.
