Ответного движения не последовало. Он постучал снова, сильнее, изучая дверь на предмет возможного взлома, но она выглядела слишком прочной, чтобы ее было легко выбить плечом. Если понадобится, придется вернуться в машину и взять кое-какие инструменты.
– Это Штраус, мистер Уайтхед. Марти Штраус. Я знаю, что вы там. Отзовитесь. – Он прислушался. Когда ответа не последовало, постучал в дверь в третий раз, на этот раз кулаком, а не костяшками пальцев. И вдруг раздался ответ, поразительно близкий. Старик стоял по другую сторону двери; вероятно, он был там все это время.
– Иди к черту, – сказал голос. Он был слегка невнятным, но безошибочно принадлежал Уайтхеду.
– Мне нужно с вами поговорить, – ответил Марти. – Впустите меня.
– Как, черт возьми, ты меня нашел? – спросил Уайтхед. – Ублюдок.
– Я навел кое-какие справки, вот и все. Если я смог найти вас, то и любой сможет.
– Нет, если ты будешь держать свой проклятый рот на замке. Тебе нужны деньги, не так ли? Ты пришел сюда за деньгами, верно?
– Нет.
– Ты их получишь. Я тебе дам столько, сколько захочешь.
– Мне не нужны деньги.
– Тогда ты чертов дурак, – сказал Уайтхед и рассмеялся про себя: глупое, неровное хихиканье. Мужчина был пьян.
– Мамулян вас раскусил, – сказал Марти. – Он знает, что вы живы.
Смех прекратился.
– Как?
– Карис.
– Ты ее видел?
– Да. Она в безопасности.
– Ну… я недооценил тебя. – Старик замолчал; послышался тихий звук, будто он прислонился к двери. Через некоторое время он снова заговорил: голос казался измученным.
– Зачем же ты пришел, если не за деньгами? У нее, знаешь ли, имеются дорогие пристрастия.
– Не стану вас за это благодарить.
– Уверен, со временем ты поймешь, как это удобно. Ради дозы она наизнанку вывернется.
– Вы омерзительный человек, вам это известно, да?
– Но ты все равно пришел меня предупредить. – Старик кинулся на парадокс с молниеносной быстротой, как делал всегда, обнаружив брешь в защите. – Бедный Марти… – Невнятный голос затих, подавленный притворной жалостью. А потом резко, как удар бритвой: – Как ты меня нашел?
– Клубника.
Из комнаты донеслось что-то похожее на приглушенное удушье, но это снова был смех Уайтхеда, на этот раз над самим собой. Ему потребовалось несколько минут, чтобы вернуть себе самообладание.
– Клубника… – пробормотал он. – Боже мой! Наверное, ты был убедителен. Ты сломал ему руки?
– Нет. Он добровольно поделился информацией. Не хотел увидеть, как вы забьетесь в угол и умрете.
– Я не собираюсь умирать! – рявкнул старик. – Мамулян – вот кто умрет. Увидишь. Его время истекает. Все, что мне нужно сделать, это подождать. Здесь так же хорошо, как и в любом другом месте. Мне очень удобно. Кроме Карис. Я скучаю по ней. Почему бы тебе не послать ее ко мне, Марти? Вот это было бы очень кстати.
– Вы больше никогда ее не увидите.
Уайтхед вздохнул.
– О да, – сказал он, – она вернется, когда устанет от тебя. Когда ей понадобится тот, кто действительно ценит ее каменное сердце. Вот увидишь. Ну… спасибо за визит. Спокойной ночи, Марти.
– Подождите.
– Я сказал – спокойной ночи.
– У меня есть вопросы… – начал Марти.
– Вопросы, вопросы… – голос удалялся.
Марти прижался к двери, чтобы предложить свою последнюю приманку.
– Мы узнали, кто этот Европеец, что он такое!
Ответа не последовало – Уайтхед утратил к нему интерес. Так или иначе, Марти понял: это бесполезно. Он не получит мудрых откровений от пьяного старика, поигрывающего дряхлыми мускулами. Где-то в глубине люкса закрылась дверь, обрывая всякую связь между двумя мужчинами.
Марти спустился на два лестничных пролета к открытой пожарной двери и вышел из здания тем же путем, каким вошел. После запаха потухшего огня внутри даже пропитанный вонью автомагистрали воздух казался легким и свежим.
Он постоял несколько минут на лестничной площадке, наблюдая за движением машин на шоссе: зрелище перестраивающихся потоков приятно отвлекало внимание. Внизу, среди отбросов, дрались две собаки, уставшие от насилия. Никому из них – ни водителям, ни собакам – не было дела до падения владык: с какой стати? Уайтхед, как и отель, безнадежен. Он сделал все возможное, чтобы спасти старика, и потерпел неудачу. Теперь они с Карис ускользнут в новую жизнь, а Уайтхед пусть завершает свои дела, как ему вздумается. Пусть перережет себе вены от угрызений совести или подавится рвотой во сне: Марти все равно.
Он спустился по лестнице и забрался на стол, затем пересек пустырь, двигаясь к машине. Оглянулся всего один раз, чтобы посмотреть, наблюдает ли за ним Уайтхед. Излишне говорить, что верхние окна были пусты.
