– Какое тебе дело? – поинтересовался Уайтхед.
Марти думал, что он предвидел все ответы – подкуп, увиливание, – но этого вопроса, снова взвалившего на него бремя расследования, не ожидал. Напрашивались и другие вопросы: например, знал ли Уайтхед о его отношениях с Карис? Весь день он мучил себя мыслью, что она рассказала ему все, пошла к старику после той первой ночи и следующих ночей, чтобы поведать в деталях о его неловкости и наивности.
– Мне нужно знать, – сказал он.
– Ну, я не вижу причин, почему бы тебе не рассказать, – ответил мертвый голос, – хотя, видит Бог, это личное и болезненное дело. И все же у меня осталось мало людей, которым я мог бы довериться.
Марти попытался найти глаза Уайтхеда, но свет за креслом ослепил его. Все, что он мог сделать, – прислушаться к ровным модуляциям голоса и попытаться понять, что скрывается за этим потоком.
– Ее увезли, Марти. По моей просьбе. Туда, где ее проблемы можно решить надлежащим образом.
– Наркотики?
– Ты, должно быть, понял, что ее зависимость значительно ухудшилась за последние несколько недель. Я надеялся сдержать процесс, давая достаточно, чтобы она была довольна, и в то же время постепенно сокращая дозу. До недавнего времени это работало. – Он вздохнул и поднес руку к лицу. – Я вел себя глупо. Мне давно следовало признать свое поражение и отправить ее в клинику. Но все просто: я не хотел, чтобы ее забрали у меня. А вчера вечером – наши гости, убийство собак – я понял, насколько эгоистичен, подвергая ее такому давлению. Слишком поздно для собственничества или гордыни. Если люди узнают, что моя дочь наркоманка, так тому и быть.
– Понятно.
– Ты был к ней неравнодушен.
– Да.
– Она красивая девушка, а ты одинок. Она тепло отзывалась о тебе. Со временем она вернется к нам, я уверен.
– Я хотел бы ее навестить.
– Опять же, со временем. Мне сказали, что в первые несколько недель лечения нужна изоляция. Но будь уверен, она в надежных руках.
Все звучало так убедительно. Но это ложь. Конечно, ложь. Комнату Карис опустошили: неужели в ожидании того, что через несколько недель она «вернется к ним»? Все это было очередной выдумкой. Прежде чем Марти успел возразить, Уайтхед заговорил снова, размеренным голосом.
– Ты теперь так близко ко мне, Марти. В свое время так было с Биллом. На самом деле, я действительно думаю, что тебя надо принять во внутренний круг, верно? В следующее воскресенье у меня званый ужин. Я хотел бы, чтобы ты был там. Как почетный гость. – Изысканная, льстивая речь. Старик без всяких усилий взял верх. – На этой неделе, я думаю, тебе следует съездить в Лондон и купить себе что-нибудь приличное. Боюсь, мои званые ужины довольно формальны.
Он снова потянулся к книжке в мягкой обложке и открыл ее.
– Вот чек. – Тот лежал между страниц, уже подписанный, готовый для Марти. – Это должно покрыть стоимость хорошего костюма, рубашки, обуви. Все, что ты хочешь, чтобы побаловать себя. – Чек был зажат между указательным и средним пальцами. – Возьми его, пожалуйста.
Марти шагнул вперед и взял чек.
– Спасибо.
– Деньги можно обналичить в моем банке на Стрэнде. Там будут ждать. И еще я хочу, чтобы ты спустил на азартные игры все, что не потратишь.
– Сэр? – Марти усомнился, что правильно расслышал приглашение.
– Я настаиваю, чтобы ты рискнул, Марти. Лошади, карты, что угодно. Наслаждайся. Ты сделаешь это для меня? А когда вернешься, сможешь заставить старика позавидовать, поведав о своих приключениях.
Значит, это все-таки подкуп. Чек еще сильнее убедил Марти, что старик лжет насчет Карис, но у него не хватило смелости настаивать. Однако не только трусость заставляла его сдерживаться, но и растущее возбуждение. Его подкупали дважды. Один раз деньгами, другой – приглашением сыграть. Уже много лет у него не было такого шанса. Денег в избытке, и время в придачу. Возможно, настанет день, когда он возненавидит папу за то, что тот разбудил вирус в его организме, но до этого можно выиграть, проиграть и снова выиграть целое состояние. Он стоял перед стариком, уже охваченный лихорадкой.
– Ты хороший человек, Штраус.
Слова Уайтхеда поднимались из затененного кресла, как слова пророка из расщелины скалы. Хотя Марти не мог видеть лица властелина, он знал, что тот улыбается.
Несмотря на годы, проведенные на солнечном острове, Карис обладала здоровым чувством реальности. По крайней мере, так было до тех пор, пока ее не отвезли в тот холодный голый дом на Калибан-стрит. Там уже ни в чем нельзя было быть уверенным. Это дело рук Мамуляна. Пожалуй, это единственное, в чем можно было не сомневаться. В доме не водились привидения, только человеческие умы. Что бы там ни двигалось в воздухе, что бы ни порхало по голым доскам с клубами пыли и тараканами, что бы ни мерцало, как свет на воде, в уголках ее глаз, – все это сотворил Мамулян.
