В конце концов победы стали ему надоедать. Положив свой выигрыш в карман и не обращая на него внимания, Марти ушел. Деньги в кармане пиджака торчали толстым клином; их подмывало потратить. Повинуясь инстинкту, он пробрался сквозь толпу на Оксфорд-стрит, выбрал дорогой магазин и купил для Чармейн шубу за девятьсот фунтов, а затем поймал такси, чтобы отвезти ее к ней. Это было медленное путешествие; офисные рабы как раз приступили к побегу – дороги забиты. Но его настрой не допускал раздражения.
Он попросил такси высадить его на углу улицы, потому что хотел пройтись пешком. Все изменилось с тех пор, как он был здесь в последний раз, два с половиной месяца назад. Ранняя весна сменилась ранним летом. Сейчас, почти в шесть часов вечера, дневное тепло не рассеялось; оно еще не достигло пика. И дело не только в том, подумал он, что наступило жаркое, зрелое время года; он тоже изменился.
Марти чувствовал себя настоящим. Бог на небесах, вот в чем дело. Наконец он снова смог действовать в мире, формировать его и влиять на него.
В дверях появилась взволнованная Чармейн. Она выглядела еще более взбудораженной, когда Марти вошел, поцеловал ее и положил коробку с шубой ей на руки.
– Вот. Я тебе кое-что купил.
Она нахмурилась.
– В чем дело, Марти?
– Взгляни. Это для тебя.
– Нет, – ответила она. – Я не могу.
Входная дверь все еще была открыта. Она подталкивала его обратно или, по крайней мере, пыталась это сделать. Но он не поддавался. Что-то скрывалось за выражением смущения на ее лице: гнев, даже паника. Она сунула ему коробку обратно, не открывая.
– Пожалуйста, уходи.
– Это сюрприз, – сказал он ей, поборов отвращение.
– Не хочу никаких сюрпризов. Просто уходи. Позвони мне завтра.
Он не взял предложенную коробку, и она, упав между ними, открылась. Роскошный блеск шубы выплеснулся наружу; она не смогла удержаться и наклонилась, чтобы поднять ее.
– О, Марти… – прошептала она.
Пока он смотрел на ее блестящие волосы, кто-то появился на верхней площадке лестницы.
– В чем проблема?
Марти поднял голову. Флинн стоял на лестничной площадке, одетый только в нижнее белье и носки. Он был небрит. В течение нескольких секунд он молчал, жонглируя вариантами. Затем улыбка, его панацея, появилась на лице.
– Марти, – воскликнул он, – как делишки?
Марти посмотрел на Чармейн – она смотрела в пол. Свернутая шуба в ее руках напоминала мертвое животное.
– Понятно, – сказал Марти.
Флинн спустился на несколько ступенек. Его глаза были налиты кровью.
– Это не то, что ты думаешь. Честное слово, не то, – сказал он, останавливаясь на полпути вниз и гадая, в какую сторону прыгнет Марти.
– Это именно то, что ты думаешь, Марти, – тихо сказала Чармейн. – Мне очень жаль, что тебе пришлось узнать об этом, но ты так и не позвонил. Я сказала, позвони перед тем, как придешь.
– Как долго? – пробормотал Марти.
– Два года, плюс-минус.
Марти взглянул на Флинна. Они играли вместе с той черной девушкой – Урсулой, кажется? – всего несколько недель назад, и, когда молоко было пролито, Флинн ускользнул. Он вернулся сюда, к Чармейн. Интересно, подумал Марти, помылся ли он перед тем, как присоединиться к Чармейн в их двуспальной кровати? Скорее всего, нет.
– Почему он? – неожиданно для себя спросил Марти. – Почему он, ради всего святого? Не могла найти кого-то получше?
Флинн ничего не сказал в свою защиту.
– Я думаю, тебе лучше уйти, Марти, – сказала Чармейн, неуклюже пытаясь уложить шубу обратно.
– Он такой говнюк, – сказал Марти. – Разве ты не видишь, какое он дерьмо?
– Он был рядом, – с горечью ответила она. – А ты нет.
– Да он же гребаный сутенер, черт возьми!
– Да, – сказала она, оставив коробку лежать, и, наконец, поднявшись с разъяренными глазами, выплюнула всю правду. – Да, совершенно верно. Как ты думаешь, почему я связалась с ним?
– Нет, Чар…
– Трудные времена, Марти. Не на что жить, кроме свежего воздуха и любовных писем.
Она стала шлюхой для него; этот ублюдок сделал ее шлюхой.
Лицо Флинна, стоявшего на лестнице, приобрело болезненный оттенок.
– Подожди, Марти, – сказал он. – Я ни в коем случае не заставлял ее делать то, чего она не хотела.
Марти подошел к подножию лестницы.
– Разве это не так? – воззвал Флинн к Чармейн. – Скажи ему, женщина! Неужели я заставил тебя делать то, чего ты не хотела?
– Не надо, – сказала Чармейн, но Марти уже начал подниматься по лестнице. Флинна хватило всего на две ступеньки, потом он шагнул назад. – Эй, да ладно тебе… – Сутенер вскинул ладони, защищаясь от ударов.
– Ты сделал мою жену шлюхой?
– Да как я мог?
– Ты сделал мою жену гребаной шлюхой?
Флинн повернулся и рванул к площадке. Марти, спотыкаясь, побежал за ним по лестнице.
– Ублюдок!
