Муха была права. Он ничего не знал. Чтобы выжить, нужно вырвать у Мамолиана секрет жизни, и это знание станет силой. Кэрис вела себя умнее. Она не закрывала глаза и не отворачивалась от Европейца. Единственный путь освободиться от Мамолиана — узнать его; надо глядеть на него, сколько позволит мужество, и разобрать каждую жуткую деталь.
Марта оставил любовников на кухне и пошел за героином Ему не пришлось долго искать. Пакет лежал во внутреннем кармане пиджака, который Флинн предусмотрительно бросил на софу в передней. Марти положил наркотик в свой карман и зашагал к передней двери. Он осознавал: как только он выйдет отсюда на яркое солнце, он нарвется на обвинение в убийстве. Его увидят и легко опознают, полиция явится за ним через несколько часов. Но другого пути нет. Бегство через черный ход выглядело бы еще подозрительнее.
У двери он остановился и поднял брошюру, выпавшую из почтового ящика. На обложке изображалось улыбающееся лицо евангелиста, некоего преподобного Блисса: с микрофоном руке он поднял глаза к небесам. «Присоединяйтесь к нам! — гласила надпись. — И почувствуйте силу Господа в действии. Услышьте Слово! Ощутите Дух!» Марти сунул брошюрку в карман, чтобы изучить попозже.
На обратном пути в Килбурн он остановился у телефонного автомата и сообщил об убийстве. Его спросили, кто говорит; он назвал себя и признался, что отпущен на поруки. Ему приказали зайти в ближайший участок; он ответил, что так и сделает, но сначала утрясет кое-какие личные дела.
Он ехал в Килбурн по заполненным манифестантами улицам и отчаянно думал о том, как найти Уайтхеда. Где бы старик ни прятался, рано или поздно туда явится и Мамолиан. Конечно, можно попытаться найти старика через его дочь. Однако у Марти имелось для Кэрис другое дело, и потребуется нечто большее, чем нежная настойчивость, чтобы она согласилась помочь. Придется искать старика самому.
Когда Марти уже доехал и заметил дорожный знак, указывающий направление на Холборн, он вспомнил про мистера Галифакса и клубнику.
Марти почувствовал запах, едва открыл дверь. Несколько секунд он думал, что Кэрис готовит свинину. Лишь подойдя к кровати, он увидел ожог на ее раскрытой ладони.
— Со мной все в порядке, — сказала она очень холодно.
— Он был здесь?
Она кивнула.
— Но теперь ушел.
— И не оставил мне никакого послания? — спросил он с кривой улыбкой.
Кэрис села С ней происходило что-то жуткое. Голос звучал странно; лицо приобрело цвет сырой рыбы. Марти отступил от нее, как будто простое прикосновение чем-то угрожало ему. Взглянув на него, Кэрис почти забыли о терзавшей ее потребности в героине.
— Послание для тебя? — переспросила она в недоумении. — Зачем? Что случилось?
— Они мертвы.
— Кто?
— Флинн, Шармейн. Кто-то зарезал их.
Его лицо казалось разрушенным. Без сомнения, это самая низшая точка, надир. Ниже падать некуда.
— О Марти…
— Мамолиан знал, куда я еду, — сказал он.
Кэрис пыталась различить в его голосе обвинение, но его не было. Тем не менее она стала защищаться:
— Это не я. Я даже не знаю, где ты живешь.
— А он знает. Я уверен, он знает все.
— Зачем ему их убивать? Я не понимаю.
— Убийцы обознались.
— Брир помнит, как ты выглядишь.
— Это сделал не Брир.
— Ты видел кто?
— Думаю, да. Двое юнцов.
Марти выудил из пиджака брошюру, валявшуюся у двери Шармейн. «Убийцы принесли ее», — подумал он. Эти серые костюмы и сияющий нимб золотых волос очень напоминали обивающих пороги евангелистов. Европеец, наверное, в восторге от такого парадокса.
— Они ошиблись, — сказал Марти, снимая пиджак и расстегивая пропитанную потом рубашку. — Они зашли в дом и убили первых попавшихся мужчину и женщину. Но там был не я, а Флинн. — Он выдернул рубашку из брюк и отшвырнул прочь. — Так легко, да? Он не боится ни закона, ни полиции. Думает, он выше этого.
Марти ясно понимал, какая ирония в этом заключена. Бывший осужденный, презиравший всех, кто носит униформу, встает на сторону закона Не самый приятный выход, но ничего лучше сейчас нет.
— Что он такое, Кэрис? Почему он так уверен в своей неуязвимости?
Девушка уставилась на вдохновенное лицо преподобного Блисса. «Крещение в Святом Духе!» — радостно обещал тот.
— В каком смысле «что он такое»? — сказала она.
— Во всех смыслах.
Она не ответила. Марти прошел к раковине, вымыл лицо и шею холодной водой. Пока Европеец помнит о них, они как овцы в загоне. Не только в этой комнате — где угодно. Где бы они ни спрятались, он найдет их и явится. Наверное, не обойдется без небольшой битвы; ведь овцы сопротивляются, пока их не зарежут. Надо было спросить об этом у мухи. Муха должна знать.
Он отвернулся от раковины — вода капала с его скул — и поглядел на Кэрис. Та уставилась на пол.
— Иди к нему, — сказал он вдруг.
По дороге сюда он придумал добрый десяток способов начать этот разговор, но зачем пытаться подсластить пилюлю?
Кэрис подняла глаза. Они были пусты.
— Зачем ты это сказал?
— Иди к нему, Кэрис. Иди в него, как он входит в тебя. Сделай все наоборот.
Она почти рассмеялась от столь нелепого предложения и бросила на Марти презрительный взгляд.
— В него? — переспросила она.
— Да.
