Он услышал, как Кэрис спускается по лестнице.
Отчасти ему было жалко терять соглядатая во вражеском стане. Но если не забрать ее отсюда, это может иметь много самых разных последствий. Во-первых, Кэрис знала его — возможно, даже лучше, чем предполагала. Она инстинктивно чувствовала страх Мамолиана перед плотью и легко избавилась от него, когда была со Штраусом Она знала и о его усталости, о его пошатнувшейся вере. Была и другая причина, чтобы забрать ее. Уайтхед сказал, что Кэрис — его единственное утешение. Если они заберут ее сейчас, пилигрим останется один и это заставит его страдать. Мамолиан верил, что такого старик не выдержит.
Марти изучил все освещенные места перед домом, но не нашел Уайтхеда и поднялся наверх. Настало время нарушить указание хозяина и поискать его на запретной территории. Дверь в комнату в конце верхнего коридора за спальнями Кэрис и Джо была закрыта Стиснув зубы, Марти подошел к ней и постучал.
— Сэр?
Поначалу оттуда не раздавалось ни звука. Затем послышался голос Уайтхеда — слабый, словно старик только что проснулся:
— Кто там?
— Штраус, сэр.
— Входи.
Марти мягко толкнул дверь, и она отворилась.
Воображение всегда рисовало ему спальню Уайтхеда как сокровищницу. В реальности все оказалась наоборот, комната была спартанская. Белые стены и скудная меблировка выглядели неприветливо. Только одна вещь украшала спальню: у голой стены стоял триптих — часть росписи церковного алтаря, и его пышность контрастировала со скромной обстановкой комнаты. Центральная створка изображала величественное садистское распятие; золото и кровь.
Ее хозяин, одетый в роскошный халат, сидел в дальнем углу за большим столом: Он посмотрел на Марти, и в этом взгляде не было ни приветствия, ни обвинения; его тело раскинулось в кресле, как мешок.
— Не стой в дверях, парень. Входи.
Марти закрыл за собой дверь.
— Я помню, сэр, вы велели мне никогда не подниматься сюда. Но я боялся, что с вами что-то случилось.
— Я жив, — сказал Уайтхед, поднимая руки. — Все в порядке.
— Собаки… мертвы.
— Я знаю. Садись — Он указал на пустой стул, стоявший у стола напротив него.
— Вызвать полицию?
— Нет нужды.
— Они все еще могут быть рядом.
Уайтхед качнул головой:
— Они ушли. Сядь, Мартин. Налей себе вина. У тебя такой вид, будто ты уже набегался.
Марти выдвинул стул и сел. Голая лампочка, горевшая в середине комнаты, отбрасывала трепещущий свет. Густые тени, мертвенно-бледный свет — театр привидений.
— Положи пистолет. Он тебе не понадобится.
Марти положил оружие на стол рядом с тарелкой, на которой еще оставалось несколько тончайших кусков мяса Тут же стояли ваза с клубникой, уже полупустая, и стакан воды. Простота пищи соответствовала окружающей обстановке: мясо, нарезанное почти до прозрачности, скромная посуда… Однако все вещи на редкость подходили друг к другу, так что возникало стойкое ощущение непреднамеренной красоты. Вокруг Марти и Уайтхеда в воздухе роились пылинки; они плавали между столом и голой лампочкой, меняя направление от каждого выдоха.
— Попробуй мясо, Марти.
— Я не голоден.
— Оно восхитительно. Его купили мои гости.
— Так вы знаете их?
— Да, конечно. Теперь попробуй.
Неохотно Марти подцепил с тарелки тонкий кусочек. Мясо растаяло на языке, нежное и вкусное.
— Доешь, — предложил Уайтхед.
Марти последовал его совету; от ночных приключений у него разыгрался аппетит. Уайтхед налил ему бокал красного вина, и он немедленно осушил его.
— Не сомневаюсь, у тебя куча вопросов, — сказал Уайтхед. Пожалуйста, задавай их. Я постараюсь ответить.
— Кто они?
— Друзья.
— Но они вломились как убийцы.
— А разве не бывает так, что друзья со временем становятся убийцами?
Марти был недостаточно искушен, чтобы воспринять этот парадокс.
— Один из них сидел там, где сейчас сидишь ты, — продолжил Уайтхед.
— Как я могу быть вашим телохранителем, если не отличаю ваших друзей от ваших врагов?
Уайтхед помолчал., затем жестко взглянул на Марти.
— А тебе не все равно? — спросил он после паузы.
— Вы были добры ко мне, — ответил Марти, шокированный вопросом. — За какого же бессердечного ублюдка вы меня принимаете?
— Боже мой… — Уайтхед покачал головой. — Марти…
— Объясните мне. Я хочу помочь.
— Что объяснить?
— Как вы можете ужинать с человеком, желающим убить вас.
Уайтхед разглядывал пылинки, вьющиеся в столбе света, Либо он считал этот вопрос не заслуживающим внимания, либо просто не находил ответа.
— Ты хочешь помочь мне? — наконец спросил он. — Тогда похорони собак.
— Это все, на что я гожусь?
— Может быть, со временем…
— Вы всегда так говорите, — ответил Марти и встал.
Он больше не требовал никаких ответов; все более чем ясно. Просто мясо и хорошее вино. Но сегодня этого недостаточно.
— Я могу идти? — спросил он и, не дожидаясь ответа, повернулся спиной к старику и шагнул к двери.
Когда он открыл ее, Уайтхед произнес:
— Прости меня.
Он говорил очень тихо. Так тихо, что Марти засомневался, обращены ли эти слова к нему.
Он закрыл за собой дверь и прошелся по дому, дабы убедиться, что незваные гости покинули его. Они ушли. Парилка была пуста. Кэрис, очевидно, вернулась в свою комнату.
