Он ехал верхом по внутреннему двору и чувствовал на себе взгляды. Женские, мужские — равнодушных не было. Алекс сам не знал, что именно от него веяло теперь: силой или смертью, величием или безумием. Но он привык, что люди смотрят. Он стал для них кем-то большим, чем просто беглым преступником.
Когда двери замка раскрылись, Ольга стояла на лестнице — в простом, но безупречном наряде, волосы убраны в боевую косу, а на лице — та самая ухмылка. Теплая и дерзкая одновременно.
— А вот и ты, — сказала она и сошла вниз. — Цел, невредим, и с новой игрушкой на поясе. Это меч пламени? Кто-то решил отдать тебе артефакт из жалости?
— Жалость — не то, что я тут часто получаю, — усмехнулся Алекс. — А ты даже… интереснее, чем я представлял себе.
Она окинула его взглядом. В нём не было ни игривости, ни кокетства. Это был взгляд охотницы, которая встречает не добычу — равного.
— Пойдём. Я устроила пир в твою честь. Но не думай, не потому что ты великий, а потому что мне просто стало скучно. Ну и… может, мне просто интересно, кто ты такой, метконосец.
Пир начался ещё до захода солнца. В большом зале горели факелы, пахло жареным мясом, вином, дымом и корицей. За столами сидели её приближённые — ведьмы, маги, дворяне, старые боевые товарищи, пару странных наёмников с татуировками и один бродячий поэт, который пел песни про Алекса, будто знал его всю свою жизнь.
Алекс сидел рядом с Ольгой. Бокал тёплой медовухи в руке, плащ скинут, меч прислонён к стене. Он смеялся — впервые за долгое время. Не потому, что всё хорошо, а потому что здесь он мог позволить себе быть просто человеком. Хотя бы на вечер.
Ольга наклонилась ближе, её губы почти касались его уха:
— Я слышала, ты собрался идти войной на Инквизицию. Амбициозно. Даже для тебя.
— Хочешь отговорить?
— Ни за что. Я хочу быть рядом, когда ты либо победишь, либо сгоришь.
Они посмотрели друг на друга. Взгляд в глазах Ольги — как удар молнии. Внутри у Алекса что-то шевельнулось. Искра. Та самая, опасная, непредсказуемая. Но именно такие зажигают мир.
— Тогда выпьем за пламя воины! — сказал он.
— За пламя! — ответила она и хлопнула бокалом в его.
Пир длился до глубокой ночи. Гости постепенно разбрелись, кто в покои, кто на улицу, а кто — прямо под столы. В зале остались лишь Алекс, Ольга и несколько стражей у дверей. Вино уже не пьянило, только согревало. Огни в камине плясали, отбрасывая на лицо Ольги отблески, будто само пламя жило в её глазах.
Она встала, подошла к нему и, не говоря ни слова, налила ещё. Потом села ближе. Гораздо ближе.
— Алекс, — произнесла она, глядя прямо в глаза. — Я помогу тебе. И силой, и ведьмами, и армией, и золотом, если нужно. Я вижу в тебе того, кто может изменить этот мир… Или сжечь его дотла. Мне подходит и то, и другое.
Он молчал, чувствуя, как в груди начинает гудеть напряжение. Она говорила спокойно, но в каждом слове сквозила какая-то первобытная решимость.
— Но мне тоже нужно кое-что.
— Власть? Земли?
— Наследник, — просто сказала она.
Алекс вскинул бровь. Он ждал чего угодно, только не этого.
— Я?.. Прости, что?
Ольга встала, медленно, шаг за шагом подошла к окну. За ним была ночь, звёзды, и одинокие факелы на башнях.
— Я сильна. Умна. Владею магией, сталью и словом. Но я не могу родить. Ни один мужчина, с кем я была, не смог зажечь во мне жизнь. — Она обернулась. — Я сплю с каждым не из-за того, что мне так этого хочется! Я сплю в надежде, что это сработает. Каждый день — новый. Никто. Ни один.
— И ты думаешь, у меня получится?
— У тебя метка. Ты носишь четыре артефакта. В тебе сила древних. Ты не просто мужчина. — Она сделала шаг ближе. — Я хочу сына. Сильного. Умного. Дикого. Такого, как ты. Я не прошу любви. Я прошу просто наследника.
Алекс молчал. Он смотрел на неё, на эту княгиню, воительницу, королеву. И думал. Слишком много всего.
Он не знал, что сказать. В нём всё боролось — разум, желание, долг, страх, даже стыд. Но в конце концов, он просто поставил бокал и поднялся.
— Если мы это сделаем… — начал он.
— Я не прошу быть отцом. Только источником силы, — перебила она. — А союз — он в любом случае будет крепче, когда есть общая кровь, между нами.
Он подошёл ближе. Смотрел в её глаза. Искра. Всё та же. Всё ярче.
— Хорошо, — сказал он. — Но только если ты сама этого хочешь. Не как княгиня. Как женщина.
Она не ответила. Только шагнула вперёд. И в ту ночь, за толстыми стенами её замка, пламя в камине не угасало до самого утра.
Тяжёлый воздух комнаты был пропитан запахом ладана, вина и чего-то древнего, чего-то, что не принадлежало этому веку. За окнами бушевал ветер, трепетал пламя факелов, а внутри царила тишина. Величественная, почти священная
Ольга стояла у кровати, на её теле — лишь тонкие серебристые нити. Она смотрела на Алекса, и в её взгляде не было ни капли стыда — только вызов и готовность.
Он подошёл медленно. Их пальцы встретились, и в тот момент магия дрогнула. Метка на груди Алекса вспыхнула, будто отозвалась на её прикосновение. Из глубины его тела поднялось что-то жаркое, тягучее, дикое. Магия начала кружиться вокруг них — словно сама ночь затаила дыхание.