- Удалось ли столь непримечательному человеку заинтересовать Вашу Светлость его скромным талантом? - полюбопытствовал подошедший Делмер с хитрой улыбкой.
- Паскаль, - обратился я к камердинеру. - Отныне сей человек у нас на довольствии. Позаботься, чтобы ему подыскали на ночь комнату. А также уладь финансовую сторону вопроса. И рассчитайся с хозяином. Покрой сполна все убытки. Зрелище того стоило.
Ни говоря, ни слова, рыжий слуга приподнял тулью шляпы, дав понять, что понял поставленную задачу. Хотя от меня не укрылась гримаса неудовольствия. Вон Кей Паскалю не пришелся по душе.
- Делмер, - теперь мое внимание коснулось на новоиспеченного слугу, - вопросы о жаловании, провианте и прочем, в чем будите нуждаться, обговорите с Паскалем. Я же удаляюсь в комнату на покой. Будь готов утром отправиться в путь.
- Не извольте сомневаться, господин, - поклонился мужчина. - Встану с первыми петухами.
Я кивнул, и удалился в комнату, оставив за спиной суетящегося трактирщика, поверженных посетителей заведения, важного Паскаля, пытающегося уладить скандал. И невозмутимого Делмера вон Кея, человека со странным именем и отныне по совместительству моего нового слугу.
ГЛАВА 2.
СТАРЫЙ МИЛЫЙ ДОМ.
- Отчий дом, - тихо проговорил я, пробуя на вкус произнесенные слова, - пять лет я отсутствовал у родного очага. Ты можешь себе представить подобное, Паскаль?
- Пять лет два месяца и восемь дней, - сухо дополнил мои слова камердинер, - исключительно для точности, сэр.
Я лишь покачал головой. Старый, добрый, верный Паскаль всегда переживал за меня сильнее, чем я сам. Мой слуга точно щит всегда прикрывал меня от ударов судьбы, с какой бы стороны они бы не начались.
- Я должен был приехать.
- Знаю, сэр, - немного с печалью откликнулся рыжеволосый и проскрипел точно несмазанное колесо телеги. - Долг!
Наш разговор оборвался едва начавшись. Мы оба пребывали в замешательстве. Каждый разбирался в странных чувствах, пришедших неожиданно в душу вместе с прибытием в столицу.
Экипаж катил по вымощенной камнем дороге, поскрипывая и подпрыгивая время от времени. Смотреть на пейзажи и архитектуру не хотелось. Мы молчали, слыша, как о чем-то оживленно переговариваются Делмер и кучер. Новый слуга, так неожиданно свалившийся мне на голову, рассказывал какие-то истории из собственной жизни. Кучер в ответ то и дело разражался хохотом, время от времени, судя по звукам бил дружески вон Кея по плечу. А иногда крепко выражался, тем самым показывая, как сильно он проникся сопереживанием.
- Бесов корень, ну ты и даешь, бродяга! - восхищенно присвистывал он, или разражался. - Зеленый ельник! Да быть такого не может! Вот хня!
Паскаль, прислушивающийся к беседе, недовольно прокомментировал:
- Подобрали на свою голову, сэр. Голытьба и головорез! Он же душегуб! Прирежет нас, коль придет такая мысль в пустую головенку и пиши пропало! На нем же места живого нет от татуировок. Это как же так получилось! Собрать на таком неказистом теле все клейма тюрем и каторг не то что ближайших провинций, а чуть ли не со всего континента!
- Уникальный экспонат, не правда ли? - улыбнулся я негодованиям камердинера. - Любопытно будет услышать историю, как он собрал столь обширную коллекцию и при этом остался жив.
- Вам бы лишь истории поинтересней собрать, - буркнул Паскаль, - а то, что из-за этих истории мы в таких передрягах оказываемся, так-то пустяки! Зато книги, будто свежую выпечку раскупают. Бестселлер! Вот как нарекли.
- Жизнь без приключений лишь существование, милый мой Паскаль, - ласково отозвался я, хлопнув камердинера по плечу. - Можно всю жизнь прожить лягушкой в болоте, спокойно и мирно, а можно подобно аисту увидеть прекрасные теплые края.
- Каждой свинье своя лужа, - проворчал рыжий камердинер и снова недовольно умолк, сопя, демонстрируя негодование.
Я лишь улыбнулся, совсем не обижаясь на слова слуги. Мы пробыли слишком много времени вместе и слишком многое разделили на двоих, чтобы обижаться друг на друга по пустякам. У каждого бывает дурное настроение. Порой бедолаге Паскалю приходится терпеть мой несносный характер, а я упрям не меньше нерадивого ишака.
А главное мы оба прекрасно понимали нелепость слов Паскаля. Рыжий камердинер любил путешествия и приключения не меньше моего. Возьми и начни я сидящий образ жизни, заковав досуг стенами дома, кто знает, чей бы вопль боли раздался раньше. Не усидел бы Паскаль подобно лягушке. Это знал я, знал и он, оттого собственно и дулся.
- Подъезжаем, сэр, - коротко изрек слуга, отодвинув занавески и выглянув в окно.
Экипаж проехал еще немного, колеса шуршали по мелкой гальке, усыпанной в изобилии на дороге, а затем остановился. Устало фыркнули лошади, а кучер спрыгнул с козлов, пророкотав:
- Прибыли, господин!
Я следом за Паскалем неспешно покинул салон экипажа. Глубоко вздохнул, ощущая чистый прохладный воздух и душистый аромат ранних цветов и новой листвы. Затем огляделся.
Старый милый дом!
