Улыбнулась и пошагала домой, не дожидаясь их, чтобы больше не тратить время на переговорчики и шуточки их.
Они сразу же зашагали следом, продолжая колоть друг друга.
Это было забавно и весело обычно, но не сейчас.
Мне нужно избавляться от них. Все же я согласилась на контракт и эти двое мой провал точно не оправдают.
— Дружище, тебе нужно отдохнуть, — уже у дома Ал похлопал по плечу Ви, указывая ему дальше по дороге.
— Да. Я отдохну… Но вечером-то мы поменяемся снова, — одарил он нас ехидной улыбкой, подмигнул и, насвистывая, ушел дальше по улице отдыхать.
А вот Ал довольно улыбаясь, повернулся ко мне.
— Нужно поговорить, — резко посерьезнев, выдал он, стоило его другу уйти достаточно далеко.
— О чем?
— Лучше пойдем к тебе и там я все расскажу… Не хочу, чтобы лишние уши услышали.
Кивнула, внутренне напрягаясь.
Явно ничего хорошего не собирается рассказать…
Поднялись в комнату, уже на этаже встретив Тину, которая снова влетела в меня, несясь куда-то.
Это уже становится милой традицией.
Но вот она не извинилась, как обычно, а покосилась на Ала и тихо, но так, чтобы он слышал, спросила у меня:
— Он теперь постоянно тут будет ошиваться?
От формулировки Ал аж крякнул.
Я же, с трудом сдержав смешок, пожала плечами, открывая дверь.
Она хмыкнула, отправившись на улицу, а я зашла к себе, закрыв за Алом дверь.
— Я твоим подружкам совсем не нравлюсь? — неожиданно спросил он, садясь на, благодаря ему и появившийся, стул.
Хмыкнула, оценив его наглость и села на кровать, заворачиваясь в плед и прислонившись спиной к стенке. Пусть тельце мое отдохнет.
Приятное тепло нового пледа грело и расслабляло.
— Ну, они к вашим скептически относятся. Вам же плевать на то, что происходит в Нижних кварталах. И… Кстати, а кто такие куклы?
Тина часто вспоминала их, стоило упомянуть в разговоре этих карабинеров.
Но ни разу так и не объяснила, почему так называют девушек. Пусть теперь он объясняет.
А вот Ал даже чуть покраснел от такого вопроса.
Интересно…
— Я не об этом хотел поговорить, — выдал он, смущенно отвернувшись. Но помимо смущения было видно, что он в целом не хочет таким делиться.
Еще интереснее.
— Ал, мне же теперь еще больше интересно! Так почему меня пугают такой участью?
Он прокашлялся и все же решил поделиться.
— Так тебя пугали… Ладно, — он потер лицо, собираясь с силами. — Ну, мы редко заводим семьи, работа не располагает… И многие из нас заводят любовниц постоянных. Бордели не поощряются с прошлого года, начальство сверху приказало, — я кивнула, сразу поняв откуда ноги растут. — Но командование всегда требовало брать с таких девушек клятву верности, которая делает девушек очень… Преданными нам и в целом княжеству. Чтобы исключить негативное влияние на нас
Вскинула бровь, скептически оглядев его.
— И насколько преданными?
— Они готовы на все, ради своего любовника, — тихо, явно нехотя поделился он.
Ужасно…
Потребовалось несколько минут, чтобы переварить случившееся.
— Это такую роль ты мне собрался отвести?
Стало даже обидно.
Мужчина возмущенно покраснел, не найдя слов на мой вопрос. Кажется, он не ожидал.
Но самым милым были его красные кончики ушей.
— Нет… Я… Вот… — он засуетился, поднявшись со стула и ища что-то в карманах. Поиски увенчались успехом и эльф вытащил коробок
— Что это? — настороженно покосилась я на что-то подозрительно похожее на шкатулку.
Он прокашлялся и открыл коробок, в котором на черном бархате лежал браслет из серебра с золотом, похожий на две переплетенные лозы, украшенные драгоценными камнями.
— Что это? — повторила я, не понимая его цели. Вся моя интуиция и даже змеиная сущность кричали о явном подвохе со стороны этого эльфа.
— Позволь…
— Нет! — крикнула я, пряча руки за спину даже под пледом. После того, что он рассказал, я уж точно ничего на себя надеть не позволю. Мало ли как у них там это проводится.
— Я… Я не хочу делать тебя куклой, — с каким-то отчаянием прошептал он.
И эта боль в глазах… Откуда?
— А что ты хочешь? — следила за ним внимательно.
Он немного замялся, а я не торопила… Но руки из-за спины не вытащила.
— Я… Ты мне очень нравишься, Рин. И я знаю, что тетя против и за тобой этот менталист ухаживает, — немного скривился он, вспомнив про Исрафэля, от чего я не смогла сдержать улыбку. Почему-то его ревность приятной была. — Я хочу с тобой отношений, — выпалил он, с надеждой смотря на меня.
Да уж…
Стало неловко. Очень.
Умиляющаяся улыбка стала нервной.
— Ал… — выдохнула я, судорожно подбирая слова. — Нам нельзя…
— Но почему?
Было больно видеть страдания на его лице.
Почему его так задевает мой отказ?
— Нам нельзя, — строже повторила я, стараясь не выдать переживания. Но ему было мало. Он ждал объяснений. — Ал, у меня нет на это времени, — так хотелось рассказать все, но нельзя… Он ищет меня, он должен поймать меня и посадить. Не поймет и не примет такой подход. И зная его… Он пойдет к начальству и все выложит. Поэтому нельзя. Ничего нельзя. И лучше я умолчу обо всем, чем буду играть полуправдой. — Я уже говорила… И я сейчас с Исрафэлем.
