Стук ботинок удалился и мы остались в тишине.
Прикрыл глаза, вспоминая схему камер и какие сейчас заняты. Вроде рядом должны быть пустые.
— Ви? — позвал я его.
— Что? — ответил чуть резче, чем обычно, друг.
Переживает…
— Подыграй им. Рассказывай все, что знаешь, фантазируй.
— Что придумал? — уже спокойнее и заинтересованно спросил он, зашуршал в своей камере.
Так и видел, как он подсел ближе к двери, чтобы было удобнее слушать.
— Мне не поверят и не послушают, а ты просто мой друг. Строй из себя осознавшего, расскажи все. Чтобы тебя отпустили как свидетеля.
— И?
— Не торопи, — фыркнул я, сдерживая раздражение. Волновался не меньше, чем он ведь. — Как освободишься, попробуй проникнуть в нашу квартиру. Запасной ключ у тети. Там в спальне шкатулка, по которой она может с менталистом тем связаться. Если будет пусто или следить будут, беги в замок. Требуй их капитана, Габриэля, скажи, что дело касается Айры. Хорошо?
— Я постараюсь.
Прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Нервы никому не помогут.
Будем надеяться, что этот план сработает. Но стоит придумать еще пару вариантов. Вдруг у Ви не получится.
Третий день меня допрашивали.
Ни еды, ни воды, даже спать не давали, оставляя одну максимум на полчаса.
Голова жутко болела, как и все тело, тошнило постоянно, но рвать уже было нечем. И очень болел живот.
Радовало, что не опустились до грубых физических пыток. Я допускала такое. И было страшно. Тем более их капитан был бы не против, как слышала, но карабинеры не смогли.
Краем уха еще в первый день, пока меня оставили в покое между допросами и сил было полно, услышала, как эльфы возмущались. Не могли они даже допустить то отношение к женщине, пусть и человечке, которое от них требовал капитан.
Они сказали, чтобы он сам делал те мерзости, о которых говорит, если так хочет.
Даже зауважала их. И была благодарна.
Уж я, после академии и Ищущих, знала, ЧТО можно сделать с женщиной.
— Я жду, — презрительно выплюнул капитан, сидя напротив, возвращаясь в реальность из размышлений.
Спина ныла от сидения на неудобном стуле уже пару часов, но я молчала. Рассказывать не хотела, да и не могла. Этот капитан не был тем, кому клятва позволяла что-то рассказать.
— Адалатэль все рассказал, — с каким-то смакованием протянул он. — Мальчик выполнял свою работу, отчеты его подробны. Тебе нужно просто признаться во всем и я прикажу тебя покормить.
Упоминание еды заставило желудок болезненно сжаться.
Эльф достал из контейнера бутерброд и с каким-то садистким удовольствием начал есть.
Но я лишь усмехнулась. У меня уже даже слюна не выделялась.
Он не покормит. Знала я такой типаж.
Наивный. Думает, что я поверю. Грубо врет.
Надеюсь.
— Где Ал? Ви? — тихо спросила я, найдя силы для вопроса.
— Тут вопросы задаю я, — прошипел не хуже опытного нага этот высший.
Хмыкнула, прикрывая глаза.
Голод не так страшен был. А вот жажда… Она убивала.
— Что вы с ними сделали?
Горло начало саднить и я замолчала.
— Ты до сих пор не поняла? — противный смех эхом отразился от стен камеры. — Я ничего не делал. Они специально с тобой познакомились, следили за тобой…
Рассмеялась теперь я, но сразу же горло начало драть и я зашлась кашлем.
Эльф замолчал, а я радовалась тишине. Устала от его голоса.
— Чокнутая человечка.
Он стоял надо мной, прожигая взглядом, полным ненависти. Напряглась из последних сил, готовясь к удару. Знала это выражение лица.
Но эльф только плюнул в меня и вышел, громко хлопнув дверью.
Медленно стерла плевок со скулы, уже даже не испытывая брезгливости. Сползла с железной табуретки и упала на матрас, лежавший на полу.
Нефритовые наручники больно царапнули кожу от резкого движения. Расслабилась за последние год, кожа нежная стала и часто кровоточила теперь от грубого камня.
Я думала, что сдохну в канаве. А сдохну в этой камере, похоже, где даже мое измученное тело все еще ощущает впитавшийся в стены запах эльфийской жизнедеятельности.
Видимо, для меня выделили самую мерзкою камеру.
Ал…
Как же хотелось прижаться к нему, почувствовать его мышцы под руками, вдохнуть аромат тела, почувствовать снова вкус губ.
Боги, как же я к нему привыкла.
Капитан этот пытался все три дня убедить, что он меня предал, что сам сдал…
Не верила.
Хотя, профессионализм его вызывал уважение, капитан был убедителен, выворачивая известные мне факты так, что мой мозг готов уже был поверить…
Не знай я больше, может и поверила бы. Но и душа моя отказывалась принимать ту информацию, что нес остроухий. Она знала, что он не врал мне. Ни разу.
Хотя, Ал не вытащил меня до сих пор.
И это означало, что либо капитан не врал, либо ему не лучше, чем мне.
Но, честно говоря, какая-то часть меня надеялась, что он все же предал. Я полюбила его. И несмотря ни на что, искренне не желала ему пережить что-то подобное. Хотелось, чтобы он был в нормальных условиях, нормально питался и жил, а не сидел в одной из камер.
