Этот вопрос взволновал его до глубины души. Он вдруг почувствовал, как все его существо озарилось каким-то внутренним светом, и ответил ей, с глазами, полными слез, слез радости и любви, светлых слез, которые переполняли его:
— Моя жена? Не знаю.
— Как не знаешь? Она что — далеко отсюда?
— Наконец я нашел ту, которую искал!
— Я что-то не понимаю — о чем ты?
— Не понимаешь? Но я же говорю достаточно ясно!
— Значит, ты не женат?
— Возможно, что с сегодняшнего дня я начну всерьез подумывать о женитьбе!
— А до сегодняшнего дня разве ты не думал об этом?
— Нет.
— Странный ты человек! Уж лучше жениться, чем такая жизнь.
— Может быть.
Абдуррахим вспомнил о прекрасном светловолосом юноше, который жил в том же доме, что и его соседка, и которого он принимал за ее брата. Он подумал, что непременно познакомится с ним, а потом поговорит о возможности посвататься к его сестре, они устроят помолвку и свадьбу, чтобы навсегда перевернуть страницу его холостяцкой жизни. Он спросил ее:
— Как зовут твоего брата?
— Какого брата? У меня нет братьев, — удивилась она.
— А тот красивый юноша… Соседка рассмеялась и сказала:
— Ах, ты о Керимо! Так это же мой муж.
— Значит… ты…
Слова застряли у него в горле, и он почувствовал, как сжалось его сердце. Девушка увидела, что он побледнел и переменился в лице.
— Что с тобой? — спросила она.
— Нет… ничего… Это все проклятая песня! Он повернулся и пошел домой со своим новым горем, а соседка все продолжала стоять в недоумении у ворот, потом вернулась в дом, а спустя несколько мгновении пальцы ее ловко подхватили горшки с цветами и скрылись, унося их, а стена снова опустела и оттого казалась еще толще: ни цветов на ней, ни сияния прекрасного лица над нею. А еще спустя несколько мгновений вновь раздалась песня: «Я одино-о-ка, я беззащи-и-тна…»
Часы пробили один час пополудни.
