Проследовав почти через половину города и не задерживаясь у массивных металлических ворот, кучер проехал на широкий двор, усыпанный мелкими разноцветными камешками. Заставив лошадей пробежать вокруг фонтана и, остановив карету около белой мраморной лестницы, кучер отворил дверцу и объявил о прибытии советника короля. На этот раз, подав руку племяннице, Кармол вошёл в широко распахнутые дубовые двери особняка.
Полный рыжий мужчина ниже среднего роста в коричневом бархатном костюме, с круглым золотым медальоном на груди, радостно приветствовал входящих в его дом гостей. Он пожимал руку каждому мужчине и, кланяясь женщинам, постоянно улыбался. Падос представил Рареку и его жене, худой высокой брюнетке, свою троюродную племянницу и спросил, не приехал ли Фейкус Песинг.
– Ждём с минуты на минуту, – разглядывая его спутницу, ответил хозяин дома.
Потом переведя взгляд на Кармола, Рарек добавил:
– А вы никогда не говорили, что у вас есть племянники.
Нахмурившись, советник короля ничего не ответил и прошёл в зал, а Тия, поклонившись, поспешила вслед за ним, ведь ей так хотелось оказаться среди улыбающихся людей, после холода и тишины, царящей в доме Падоса. Она с грустью посмотрела на танцующие пары, вспоминая, как её дом наполнялся гостями и музыкой. Не заметив, что Кармол остановился, Тимилия уткнулась головой ему в спину. Тия извинилась, а он, потирая болящий сустав на руке, указал на пустое кресло у стены. Предупредив, что она хочет присутствовать при его разговоре с Фейкусом, дочь Хардока села в кресло. Смерив девушку тяжёлым надменным взглядом, Падос ушёл, а Тимилия, разглядывая гостей, обратила внимание на женщину, которая опираясь на изогнутую деревянную палку, прошла мимо пожилых дам, не удостоившись их приветствия. Пройдя к колоннам и свернув за ними направо, она, едва превозмогая боль, дошла до двери в конце коридора и, войдя, притворила её за собой.
Тии было неприятно слушать пустые разговоры об украшениях и нарядах и она, поднявшись, направилась к колоннам и, повернув за ними, подошла к окну. Посмотрев на цветущий сад, Тимилия развернулась и увидела сквозь приоткрытую дверь часть комнаты и недавно прошедшую по коридору седую женщину.
Дойдя до стола, мать Рарека Пунсара облокотилась на него и приставила к краю свою палку, которая, заскользив, упала. Обессилено опустившись на кушетку и, обречённо глядя на деревянного помощника, седовласая хозяйка комнаты попыталась до него дотянуться, но достать не смогла и по её щекам покатились слёзы.
Постучав, Тимилия вошла и, поздоровавшись, подняла палку и протянула женщине. Вытерев слёзы и поблагодарив её, Надэльиль спросила:
– Как тебя зовут?
– Тилия Кармол, я племянница Падоса Кармола.
– Племянница? Не похоже.
– Что не похоже, госпожа?
– Ты совсем на Падоса не похожа. Грубый, злобный, заносчивый, жадный старик, – сказала Надэльиль.
Тилии пришлось опустить лучистый взгляд к полу, и мать Рарека Пунсара поинтересовалась, разглядывая красивую собеседницу:
– Ну, да, ты же не дочь ему. Вижу тебе скучно. Почему не танцуешь?
– Не умею… я жила далеко от столицы и большую часть времени в саду проводила, – ответила Тия.
– И зачем же ты приехала?
– Навестить дядю.
– Думаю, Кармол не очень тебе рад, – произнесла Надэльиль, не нуждаясь в подтверждении своих мыслей.
Тимилия промолчала, а женщина тяжело передвинув ногу, вздохнула.
– Давно она вас не слушается? – спросила Тилия.
– Больше семи лет. На охоте упала с коня и с тех пор хромаю.
– А что говорят лекари?
– Шарлатаны они, а не лекари, – без злобы и обиды ответила женщина.
– Но, есть и другие.
– Конечно, есть, но не про нашу честь.
– Простите, я вас не поняла.
– Да и не к чему тебе это.
– А ваша семья, дети?
– Сын слишком занят, а внуки юны.
– А дочь?
– Дочери у меня нет, только сноха.
– И она о вас особо не заботится, – проговорила Тия, опускаясь на колени рядом с Надэльиль.
Женщину удивили расспросы девушки, и она хотела попросить её уйти. В комнату могут заглянуть слуги и рассказать снохе о том, что она помешала развлекаться гостям, а лишних упрёков от сына ей выслушивать не хочется.
– Мои предки были лекарями, они использовали силу, наполнявшую их руки. Если позволите, я попробую вам помочь, – предложила дочь Хардока.
Представив, что женщина не просто ходит, но и бегает по парку, скачет на лошади и танцует, Тилия, приложила к колену обе ладони. Надэльиль не верилось, что эта девочка может что-нибудь сделать, ведь лекари Мэтла от неё отказались. Внезапно она почувствовала, как острые иголочки, кольнув, заморозили колено, потом согрев, пробежали по ноге к пятке а, вернувшись и достигнув её плеч, снова спустились к больному колену. Поразившись, что боль исчезла, Надэльиль побоялась шевельнуться, а девушка, улыбнувшись, поднялась и сказала:
– Попробуйте встать.
– Что?
– Дайте руку, я помогу.
– Не могу, – отказалась мать Рарека.
– Вы чувствуете боль?
– Нет, но…
– Тогда вставайте, – потребовала Тия, потянув её за руку.
Как во сне, Надэльиль встала и ахнула, не ощутив обычной боли.
– Пройдите по комнате. Не бойтесь, – убеждала девушка.
