– Эмирейк вернулся другим: молчаливым, потерянным и опечаленным. Я спрашивала, но сын отмалчивался. Эмирейк что-то скрывает, но я чувствую, что его душа страдает.
Молодые люди, сидящие напротив, переглянулись и Инзиа спросила:
– Ты ведь друг Эмирейка, скажи, отчего болит его сердце?
– Не знаю. Я думал, он будет счастлив, – удивился Фердин.
– Отчего?
– Эмирейк помолвлен, – объяснил сын Фейкуса.
– Что?
– Ваш сын встретил добрую и нежную девушку, лучше которой на свете нет, – ответил Фердин, посмотрев на Тилию.
– Он ничего нам не сказал. Нет, ты ошибаешься, в его сердце царила тоска и боль, оттого он и к войску примкнул, – возразила Инзиа.
– Мой друг тосковал без любимой, её дядя оказался тираном, выступившим против помолвки. Эмирейк человек чести и, видимо, он решил добиться его уважения, вернувшись в столицу с победой, – предположил сын Фейкуса.
Инзиа удивлённо посмотрела на Фердина, не понимая, принимать ли эти объяснения, так как не поверила, что сын мог скрыть от неё такое известие. Посмотрев на светловолосую спутницу Песинга, которая не отрывала глаз от тарелки, жена Бергтака обратила внимание на бледное лицо незнакомки и чёрные дрожащие ресницы. Решив позже наедине поговорить с Фердином, она, после ужина, проводила молодых людей по комнатам и зашла к мужу, рассказать о том, что узнала. Присев напротив, Инзиа сказала:
– Не могу поверить в то, что наш сын мог без твоего согласия просить руки какой-то девушки, ничего нам не сообщив.
Граф открыл глаза и печально посмотрел на жену. Её жизнь была в нём и в детях, но трое старших сыновей уже выросли и уехали в столицу, а теперь и Эмирейк покинул поместье. Причина его отъезда, высказанная Фердином, больше импонировала Мирантону, чем сомнения и беспочвенные догадки Инзиа. Он говорил с сыном и осознал, что Эмирейк хочет добиться славы. И если семья невесты отвергла молодого графа из-за того, что его род не был прославлен в битвах, и не имеет высокого положения при дворе короля, то Эмирейк мог отправиться с войском Велкана, что бы завоевать признание и быть принятым Зьюфом и его приближёнными.
– Думаешь, Фердин прав? – спросила Инзиа.
Мирантон закрыл и открыл глаза, обрадовав жену тем, что вновь стал ей отвечать.
– Это неправильно. Родители должны договариваться о свадьбе, поэтому Эмирейку и отказали, – высказалась хозяйка замка.
Граф отвёл взгляд в сторону, и она удивлённо уточнила:
– Считаешь, была другая причина?
Бергтак закрыл глаза и Инзиа, хотя и не могла представить иного повода для отказа сыну, спрашивать мужа не стала. Пожелав ему спокойных снов, она прошла в гостиную и, увидев незнакомую женщину, спросила:
– Кто ты?
– Зилона, госпожа, я прачка из сгоревшего замка. Одна я осталась, а дочка моя с детками сгорела. Смилуйтесь, госпожа, позвольте остаться и служить вам.
– Как ты сюда попала?
– Меня господин Фердин привёз, и если бы ни он и госпожа Тимилия, я бы умерла.
Инзиа удивлённо посмотрела на прачку.
– Я ведь умом от горя повредилась и бродила вокруг развалин, всё дочку звала, а Тилия меня пожалела. Госпожа подошла ко мне, обняла, согрела и я вдруг поняла, где нахожусь и что делаю. Позвольте мне остаться, – попросила Зилона.
– Ступай к слугам, – разрешила жена Бергтака.
Прачка, поблагодарив её, ушла, и Инзиа, пройдя в свои покои и присев к столу, написала письмо старшему сыну, который при дворе правителя был главным егерем. Вскоре должна состояться помолвка Димирона, да и второй её сын, живя в Мэтле, успел добиться признания двора и стал советником у главы старейшин Духчара, увезя с собой третьего брата. Это радовало Инзиа, но и огорчало, ведь поместье без них опустело, а теперь и Эмирейк уехал.
Затушив свечи, хозяйка замка легла в постель, и снова ей приснился сон, от которого она вскакивала по ночам в холодном поту. Инзиа увидела себя идущей по полю, над которым плывёт тяжёлый серый туман. Всё вокруг неё становится серым: и земля, и трава, и тени под деревьями.
Вдали появился Эмирейк и подошёл к ней. Инзиа говорит с сыном, но он не слышит её, при этом клубы тумана догоняют его и Эмирейк, качнувшись, поворачивает голову. Инзиа пугает бледность и появляющаяся струйка крови, медленно стекающая от виска к подбородку сына. Вздохнув, Эмирейк падает, а Инзиа, приподнимая с земли его окровавленную голову, кричит:
– Сынок! Сынок!
Теперь увидев и узнав её, Эмирейк сказал:
– Она меня убила.
Инзиа поднимает глаза и замечает красивую светловолосую смеющуюся девушку, которая убегает, скрываясь за туманом. Эмирейк умирает на руках матери, а она просыпается от боли, наполняющей сердце.
