Через три дня после того, как я, не стесняясь Христа, пописала в тазик, к нам домой пришла сестра Мимма:
– Добрый день, синьора Аурора. Вы уж извините, что я без предупреждения. А Анна Мария дома?
Я была у себя в комнате, когда услышала голос сестры Миммы. Услышала – и, боясь пошевелиться, притаилась у себя на постели. Если бы я еще могла затаить дыхание! Я раскрываю глаза широко-широко, как будто это мне поможет лучше слышать.
– Пожалуйста, сестра, входите. Нет-нет, вы мне совсем не помешали. Хотите кофе? – Мама смущена и нервничает: это можно понять по ее срывающемуся голосу.
– Нет-нет, спасибо. – Сестра Мимма говорит вполголоса. Я слышу, как под балахоном колышется ее огромное тело и как она ходит между стульями и нашим кухонным столом.
– Так что же мне вам тогда предложить? Может быть, соку? У меня хороший сок. – Мама закрывает кран, из которого текла вода. Потом она то ли села сама, то ли пододвинула стул сестре Мимме, не знаю: я только слышу, как от стола отодвинули стул.
– Нет-нет, не хлопочите. Давайте лучше выпьем по стакану воды, и тогда я тут у вас немного посижу.
И я вышла из комнаты. А в это время сестра Мимма плюхнулась на стул, стоящий во главе стола, на этот стул садится только мой папа.
– Здравствуйте, – буркнула я. Я была в пижаме и в тапочках.
– А, Анна! Как хорошо, что ты здесь: мне в церкви нужна твоя помощь. – Сестра Мимма незаметно подмигнула мне глазом – тем глазом, который был ко мне ближе.
Мама подал сестре Мимме полный стакан воды и села с ней рядом, подав мне знак, чтобы и я тоже села.
А потом сказала еще и вслух:
– Садись, Анна.
Я подошла и села.
– Я вот что у вас хочу попросить, синьора Аурора. А нельзя ли мне забрать у вас Анну Марию на целый день? Мне она будет нужна в церкви – написать несколько пригласительных записочек для тех, кто поет в хоре. А у вашей дочки такой красивый, аккуратный, ровный почерк. – И она сделала вид, будто отпила глоток воды.
– Конечно, разумеется, без проблем! Анна, иди оденься. Давай, давай! – Мама даже не стала ничего спрашивать.
Сестра Мимма заговорщически мне улыбнулась.
Но я продолжала сидеть за столом, пристально рассматривая узор на синтетической скатерти. А потом фыркнула. Громко фыркнула. Но думаю, они меня не услышали.
– Чего это ты? Капризничаешь? Давай-давай. – И мама два раза легонько ударила меня по локтю.
Я нехотя встала и лениво потащилась в свою комнату, чтобы надеть футболку и джинсы.
– Знаете, сестра Мимма, эта девчонка доставляет мне столько хлопот: она же ничего не хочет делать, совершенно ничего. Вот она заканчивает школу, но продолжать учебу она не хочет. Но и идти работать она тоже не хочет. Правда, ей очень нравится петь в хоре и бывать в церкви, и это хорошо…
Я оделась и вернулась на кухню:
– Ну, я готова. Пошли.
– Синьора Аурора, мы, может, немного задержимся… – Сестра Мимма кивнула в сторону двери.
Мама подобострастно заулыбалась и рассыпалась в благодарностях.
Но я-то хорошо знаю, что мы не пойдем в церковь, а поедем в Полистену. А вот туда ехать я не хочу.
Завернув за угол, мы пошли к площади. Там нас уже ждала машина – синий «Фиат Пунто».
