У Финна была однокомнатная квартира. Светло-розовые обои с волнистым узором и цветами. Пол был покрыт линолеумом на резиновой основе с дощатым рисунком. Из мебели была лишь односпальная кровать, двухъярусный шкаф и тумбочка с телевизором.
— Вам квартиру случайно не пенсионерка сдаёт? — спросил Даниель, найдя сходство с домом, что снимал в Ирвинге.
— Нет, она моя квартира.
— Понятно. Мистер Даунхаус, я бы хотел вам задать пару вопросов насчёт Хелен Милански.
— А, хорошо… — сказал Финн, и его выражения изменилось. Даниель заподозрил, что возможно уже был близок, увидев в его лице страх. Но потом понял, что обознался. Это была не паника убийцы, который был близок к раскрытию. Скорее его выражение лица напоминала напакостившего ребёнка, которого ожидает взбучка за разбитую вазу.
— Она устала уже от моей назойливости, да? Написала заявление на меня?
— Нет, я хотел с вами поговорить по другому поводу.
— О чём же?
— Где вы были вчера с восьми до десяти часов утра?
— На работе, моя ночная смена в супермаркете заканчивается в обед. Вот табель, посмотрите — сказал Финн, и протянул ему бумагу с количеством смен Даниелю. Но потом осёкся, и спросил:
— Вы задаете такой вопрос. Что-то случилось с Хелен? — после сказанного Даниель удивило его тревожное выражению лица.
— Вы ещё не знаете?
— О чём? Я её видел в последний раз два дня назад на работе. У неё должно было быть два выходных. А к ней домой я не могу приехать. Она всё равно не выходит — ответил Финн. Даниель видел по глазам, что он не врёт. Похоже, что здесь нет никаких зацепок. Парень ничего не знает.
— У меня для вас плохие новости, мистер Даунхаус. Хелен Милански погибла вчера в автокатастрофе — спокойно сказал детектив. В этот момент лицо Финна наполнилось болью. Он сел на край кровати, и начал плакать.
— Боже мой, Хели…
— Я оставлю вам мой телефон, если что-то узнаете, дайте мне знать.
— Хорошо — ответил Финн. Даниель протянул ему листок блокнота, на котором был написан его номер. После чего попрощался и вышел в коридор общежития. Взяв смартфон, он набрал номер Агаты, пока спускался вниз к машине.
— Алло. Скучал?
— Конечно, мне же так не хватает твоего нытья. В общем, парень здесь не причём. Он только сейчас узнал о смерти Хелен от меня. Да и не выглядит он как хладнокровный продуманный убийца. Есть предположения?
— Тогда, может, проверим семью?
— Давай, жду тебя.
— Буду через минуту — сказала Агата, и положила трубку.
— Ну ты и дурак… Тратишь время на щуплых мальчишек, пока убийца заметает следы?
— Боже, горе той женщине, что родила такого идиота. Такой же, как и ты в детстве. Щуплый недоносок.
— Мы тебя за этот значок в подвале отделения дубинками будем бить, пока ты не сдохнешь. Только попадись нам — голоса начали звенеть в голове.
— Заткните уже свои пасти, мне и без вас проблем хватает — сказал Даниель, и не заметил, что дверь подъезда была открыта, и на входе стояла престарелая женщина. От его слов у неё открылся рот в удивлении.
— Прошу прощения, это я не вам — извинился Даниель, и быстрым шагом направился к Шеви. Детектив сел в машину, и закрыл дверь салона. Повернув голову, он обнаружил на пассажирском сидении Агату с кружкой кофе.
— Хоть бы мне кружечку принесла, эгоистка.
— Занудам кофе с утра не полагается — ответила Агата, показала язык и прихлебнула из кружки. После чего вальяжно разлеглась на отодвинутом сидении, и высунула ноги в окно. Она буквально лежала на сидении. Даниель лишь с утомлённым выражением лица покачал головой, и завёл мотор. Потом развернул машину и выехал на пятую авеню.
В будние дни семидесятое шоссе сильно загружено. И поэтому пробки в направлении Хеверли Хайтс — обычное дело. Застряв между фургоном доставки продуктов, и синим минивеном, Даниель и Агата ждали начало движения. На улице было жарко, асфальт был раскалён от дневного солнца. В машине было очень душно, и даже открытые окна не помогали. Кожаный салон светло коричневого цвета сейчас не казался таким удобным. От духоты было ощущение, что и кожа нагрелась, и в машине сидеть было невыносимо. Суета, крики и дорожная возня раздражали как Агату, так и Даниеля. Всё это вызывало лишь желание вылезти отсюда к чертовой матери и идти пешком. Агата расстегнула половину пуговиц рубашки. И стала обмахивать себя папкой. На её груди красовался белый кружевной бюстгальтер, чьи узоры напоминали лепестки цветов. Мужчина в машине на параллельной полосе засмотрелся на Агату, и пролил на себя кофе. Она отвернулась от зеваки, и заметила, что Даниель трёт рукой виски и морщится. Наверное, опять слышит голоса. И Агата поняла, что об этом нужно поговорить сейчас:
— С тобой всё в порядке? Расскажи мне, что с тобой происходит во время приступов? Я же вижу, что тебя это изматывает.
— Я слышу голоса. А иногда вижу галлюцинации.
— И что же ты видишь?
— Девушку, которую убил. Тришу.
— Расскажи мне о ней. О том, что между вами было.
— Хм… наша встреча была случайностью — на лице Даниеля расцвела ностальгическая улыбка. Агата никогда ещё не видела его искренне улыбающимся.
