Вселяющий бывалым воинам трепетный ужас туман подёрнулся алой дымкой и чуть расступился, позволяя собравшимся увидеть женскую фигуру. Её лицо было скрыто сумраком, длинные волосы отливали огнём, в красных всполохах тумана отчётливо поблескивали камни на платье.
— У вашего самопровозгласившегося короля есть минута, чтобы предстать предо мной.
Спокойный, лишенный каких-либо эмоций голос разнёсся по площади, поселяя в собравшихся почти животный ужас.
Всю следующую минуту, пока явившийся в рушившийся город призрак смерти терпеливо ждал, площадь заполоняли многочисленные военные. Их собралось больше сотни, почти две, на что девушка в тумане лишь едва заметно улыбнулась.
— Знаешь, — сказала она едва слышно, почти не шевеля губами, — мне всё равно жутко.
— Успокойся, — усмехнулся туман так, чтобы услышала только лишь она, — этих мерзавцев сначала нужно было пытать не меньше месяца, чтобы они гнили заживо и молили о смерти. Мы подарили им лёгкую смерть, что меня бесконечно разочаровывает. К тому же, убиваешь их не ты, так что лично тебе совершенно не о чем переживать.
Девушка хотела было что-то ответить, но не успела.
Количество воинов вокруг резко увеличилось, и среди прибывших заметно выделялся немолодой мужчина с проседью в темных волосах. На его суровом лице красовался глубокий шрам, пересекающий всю правую щеку, рука привычно уверенно сжимала рукоять обнажённого меча, за спиной развивался длинный белоснежный плащ.
Он шёл уверенно, как ходят все истинные победители, и ничто, совершенно ничто не могло подкосить его уверенности.
— Что ты такое? — громко и требовательно бросил он девушке в тумане.
— Твоя смерть, Дорис Алвер четвёртый, сын Норэна Алвера пятого, урождённый леди Эллис Боргэ-Алвер, — её голос звучал неторопливо, чуть певуче, звоном разносясь по площади, острыми осколками оседая в сознании воинов.
Самопровозгласившемуся королю понадобилось несколько томительных мгновений, чтобы осознать сказанное. Но затем, побагровев от ярости, он прошипел:
— Я — король!
— Ты — глупец, — оборвал звонкий голос начинавшуюся тираду, вынудив лорда захрипеть от гнева, — глупец, за одну лишь ночь подорвавший экономику целого государства, сокративший численность населения практически на треть, лишивший Пороту надежды дожить до весны и посадить новый урожай. Ты — редкостный глупец. Я не потерплю такого короля.
Будто издеваясь, она дала ему ещё три секунды на то, чтобы осознать произнесённое. И лишь затем послышался страшный, пробивающий до костей хрип. Рука, до этого сжимающая рукоять меча, дрогнула. Через миг выпавшее оружие огласило звоном напряжённое пространство. Бывший король дёрнулся всем телом, пошатнулся и начал заваливаться. Рука дёрнулась и сжала горло, но это не могло помочь ему. Здесь все это понимали.
И в полнейшем молчании, сцепив зубы от бессилия, наблюдали за тем, как стремительно обрывается жизнь их предводителя. И также молча они простояли почти полминуты, не в силах оторвать взгляда от посиневшего тела и боясь посмотреть на ту, что убила его легко и просто, без каких-либо видимых усилий.
А потому они были не способны заметить её грустную улыбку, когда медленно, переступая через себя, один за другим воины опустились на колени, принимая своё поражения и готовые следовать за своим новым предводителем.
И она повела их.
— Разрушенные сооружения починить, дома в первую очередь. Награбленное вернуть под запись с подписью каждого пострадавшего. Уничтоженное имущество, не поддающееся восстановлению, оценить по стоимости, записать. Лишённым места жительства в ходе военных действий предоставить кров и пропитание в королевском дворце. Выбрать компетентного правителя. Оба королевских рода, если же их будет два, неприкосновенны. Срок вам до утра, вернусь и проверю лично. И если хоть один из моих приказов не будет выполнен — полетят головы.
Воины слушали внимательно, не смея поднимать голов, но они точно знали, что пугающая леди, за несколько минут уничтожившая два десятка воинов и их предводителя, исчезла вместе с жутким чёрным туманом.
Мовэрик, северная столица Джораны, главный храм Единения
— Единая говорила со мной! — громогласный, уверенный, величественный голос лорда Вонорила разносился по огромному храму, отражался от мерцающих чёрных стен, уносился ввысь, к трёхуровневому куполообразному потолку.
Испуганная толпа внимала каждому слову, боясь даже вздохнуть, представляя нового короля едва ли не богом, сошедшим с небес. Все три Матери Единения, главные служительницы храма, были единственными, кто смотрел на нового короля с ненавистью. Но что могли три беспомощные, прикованные цепями к столбам женщины против могущественного мужчины, в чьих руках сосредоточилась вышколенная армия, власть Джораны и теперь фактически находилась религия целого королевства?
— Единая богиня провозгласила меня своим приемником, велев вам молиться мне, как вы молились ей самой! Вы должны любить меня, как любите её! Подчиняться мне во всём, как подчинялись бы ей! Я — ваш новый бог!
