— Птички хорошо клюют зерно… Ваша коронация, праздники и свадьба обошлись недешево… Ну, миллиона два наберется в этом году, — закатив глаза, ответил Антоний.
— Почему не пять, как было при Карле Двенадцатом? Понятно… Разворовали. А вы опять интересуетесь, почему я казнил и посадил в тюрьмы тысячи людей? — пояснил Франциск.
Все молчали. Было понятно, что у королевства множество проблем. В звенящей тишине раздавался лишь мерный храп Генриха. Толстый герцог безмятежно спал и казался счастливее всех.
— Итак! — Франциск вытянул руки перед собой, показывая, что принял решение. — Армию возглавишь ты, Антоний. Больше некому. Постарайтесь продержаться как можно дольше. Потом мы что-нибудь придумаем. Перебросим полки из Маконьяка… из северных земель, ибо я не думаю, что узкоглазые дикари смогут опять поднять восстание.
— А как же казна? — вопросил Антоний.
— Казна будет у вас, Анна… — вдовствующая королева не успела обрадоваться, как король продолжил. — … совместно с моей супругой Лизеттой.
— Но как это возможно? — удивилась Анна, не желая терять такой важный козырь.
— Слесарь смастерит замок в хранилище таким образом, что его можно будет открыть лишь двумя ключами одновременно. Я дам вам по ключу! И тогда вам будет затруднительно что-то украсть из казны, втайне друг от друга.
Да, учитывая, что у королев разные цели, теперь казна намного лучше защищена, чем ранее. Деньги оттуда смогут уходить лишь на общую цель, на войну с врагом государства.
Франциск увидел, что ему удалось удивить всех и решить ближайшие задачи. Затем он толкнул спящего Генриха в плечо и коварно прокричал в ухо:
— Объявляю Совет законченным!
В пещере Духа всегда тихо и безмятежно. С неровного потолка сферы свисают огромные корявые сталактиты. Некоторые сочатся холодной влагой, протекая вниз на сталагмиты, торчащие снизу. Они словно хотят поделиться силой со своими антиподами, желая полностью заполнить пещеру острыми «зубами великана», создавая непроходимые коридоры, вязнущие в холоде и темноте.
Четверо колдунов осторожно шли узкими проходами, озаряя путь маленькими волшебными шарами, испускающими неяркий свет. Им никто не препятствовал, кроме неживой природы, лишь редкие летучие мыши раскачивались на каменных сводах, охотясь на меланхоличных пауков, что обитали тут, несмотря на холодный и сырой воздух.
Дойдя до центрального зала, имеющего несколько ответвлений, маги разделились. Каждый пошел своей тропой, ибо Террос мог медитировать абсолютно в любом уголке пещеры Духа. А найти его нужно как можно скорее, ибо времени у Империи осталось немного.
Всякий колдун, исходя из особенностей стихии, действовал по-своему, прокладывая себе путь. Арбор пытался развести растительность, что могла цепкими корнями разбить каменные пальцы и зубы. Аква создавал небольшие фонтаны и ручейки, и вода точила крепкую породу. Игнис испускал из рук огненные шары и молнии, разрушающие любые преграды. Металлиум же, вооружившись стальным мечом, молодецки срезал каменные шипы, встающие на его дороге.
Маги так увлеклись чарами, что сперва не услышали смех Терроса. Странно, они двигались разными дорогами, но каждый почувствовал за спиной тяжелое дыхание, услышал издевательский хохоток и старческий голос, звучащие совсем рядом. Да, Террос в совершенстве владел телепортацией, особенно в пещере Духа, где все магические способности многократно усиливаются.
— Глупцы, неужели вы думали, что я полезу в такие дебри? Конечно, магу моего уровня нетрудно переместиться куда-угодно, но я не буду тратить силы на подобную безделицу! Возвращайтесь в центральный зал!
Колдуны послушались своего старшего товарища и повернули обратно, в большую и высокую пещеру, освещенную разноцветными огнями, символизирующими все пять стихий. Каждый маг вновь услышал противный смех Терроса, хотя внешне зал казался безлюдным.
— Взгляните наверх.
Когда волшебники подняли головы, то увидели небольшую площадку над самым сводом. Там, скрестив ноги в позе лотоса, в простом холщовом рубище, прикрыв глаза, умиротворенно сидел Террос. Его руки покоились на коленях, а волосы вместе с бородой, мерно развевались на слабом ветру. Чуть слышалось спокойное дыхание могучего старика.