Я – эмпат с даром иллюзий. На таких, как я, орден верховных магов ведет охоту. Я не владею оружием, не умею драться. Все, что я могу – создавать иллюзии, сотканные из потаенных страхов. За моей спиной сожженный дом и запечатанные в памяти тайны. Я обречена на участь изгнанницы, но однажды в моей жизни появляется незнакомец, предложивший заключить с ним альянс. Взамен на помощь он обещает дать мне то, о чем я мечтаю - возможность отомстить врагам, разрушившим мою жизнь. Но... почему, чем ближе цель, тем все больше меркнет жажда мести? Неужели я поверила в иллюзию, которую сама же и создала?Боевой маг с силой «щита». На многое ли я мог рассчитывать при дворе? Не имея древнего происхождения, нужных связей… Мне была уготована роль вечного подмастерья, но я всегда чувствовал, что способен на большее. Когда мне в руки попалась девушка с редким даром эмпата, план созрел сам собой. Вот только… Что делать с чувствами, которые я испытываю к этой девушке? И насколько реальны эти чувства?
Мрачное здание городской темницы возвышалось позади центральной площади уродливой серой глыбой. Архитектура была столь же ужасна, как и сама атмосфера, исходящая от старого двухэтажного дома с раскидистой сетью подвалов: к ощущению безнадежности примешивался запах плесени от бурого мха, поросшего поверх камня.
Колкий, холодный ветер пробрался под мою накидку и задрал подол. Я досадливо поморщилась, стянула тесемки на груди и надвинула коричневый капюшон дешевой, уже промокшей под дождем ткани поглубже на лицо. Мои тяжелые мужские ботинки (для жизни на улице такие гораздо практичнее тонких девичьих туфелек) прошлись по луже, в отражении которой мерцали желтые блики магических фонарей. Они окаймляли безлюдную центральную площадь, но стоило сдвинуться чуть левее – в сторону бедных кварталов, и пришлось бы снова попасть в бархатную, вкрадчивую темноту безлунного вечера.
Противный монотонный дождь зарядил сильнее, и я торопливо миновала арку, чтобы затем нырнуть под спасительный козырек здания тюрьмы. Ее массивные деревянные двери были заперты на засов с внутренней стороны, но чуть сбоку виднелось закрытое ставнями окошечко. Сделав глубокий вздох, я вскинула руку, озябшую без перчаток, и громко постучала.
Тишина.
Куснув щеку изнутри, я снова подняла ладонь, сжала ее в кулак и замолотила уже со всей дури, будто меня, как минимум, убивают:
– Откройте! Пожалуйста, откройте!
Отец всегда говорил, что настойчивость способна открыть любую дверь. Правда вряд ли он имел в виду дверь городской темницы.
Образ отца, возникший в памяти, заставил сердце болезненно сжаться, а подбородок – горделиво подняться. Ивори не оборачиваются назад, мы всегда идем вперед.
Жаль, что из всего благородного семейства Ивори осталась лишь я одна…
– Ну кто там ломится! – Ставни распахнулись, и в окно высунулась заспанная морда стражника. Заметив невольно отступившую меня, он рявкнул: – Чего надо?!
За последние три года я привыкла к самому разному обращению, поэтому хамство меня не смутило, лишь заставило собраться и оценивающе взглянуть на недовольного стражника. Мощная шея, лицо с ярко-выраженной сосудистой сеткой, кривой, будто сломанный нос – такой тип не вызывал доверия, но и опаски тоже. С ним можно будет поработать.
– Простите, – робко проговорила я и спустила капюшон на волосы, позволив лучам фонаря упасть на лицо. – Мне нужна ваша помощь, сэр.
Очевидно, на стражника подействовал не мой просительный тон, но миловидная мордашка, которая так часто выручала меня из неприятностей.
Даже забавно, какое большое значение многие люди придают внешности.
– Чего тебе? – уже с меньшей агрессией, чем прежде, бросил стражник. – Умолять за кого-то пришла? Так бесполезно, казнь завтра.
Я покосилась в сторону виднеющейся на центральной площади виселицы и вздрогнула. Бен не заслуживает такой участи. Уж точно не из-за буханки хлеба, которую он украл ради голодных сестер.
Боковым зрением я отменила, что улица по-прежнему безлюдна. Несмотря на темноту, час был не очень поздний, но, видимо, дождь и не по-летнему холодный вечер не располагали к прогулкам.
Отлично. Значит, меня никто не увидит.
Я шагнула вперед и, будто бы порывисто, ухватилась за крепкую ладонь стражника, которой он нетерпеливо похлопывал по узкому подоконнику. Соприкосновение с огрубевшей кожей вызвало привычную дрожь, пробежавшую вдоль позвоночника. Проснувшийся дар затрепетал в груди, согревая, даже обжигая, а затем жидким огнем устремился по венам, будто разгорающийся пожар. Зрение затуманилось, чтобы через мгновение я смогла увидеть не внешность незнакомого человека, а то, что скрывалось за ней – его суть: страхи и желания.
В разноцветных бликах передо мной, как картинки в калейдоскопе, пронеслись мечты стражника. Все они были какие-то мелкие: о повышении, о халявной выпивке, о победе в драке… Лишь одна горела особенно ярко, и я поморщилась. Страсть к наживе была у большинства людей. За золотые монеты они были готовы продать душу вместе с потрохами, и можно было бы на этом сыграть, но за весь день я сегодня съела только суп из рыбьей головы. С желаниями работать сложнее, чем со страхами. И уж точно я не в состоянии делать это на голодный желудок.
Спокойно, Кейра! Давай посмотрим, что у этого типа со страхами.
Затылок закололо, и я занервничала. Потоки магии дуновением ветра вплелись в мои волосы, очевидно, уже меняя их цвет. Я знала, что черная краска, которой я тщательно закрашивала фиолетовый оттенок, скоро начнет слезать, чтобы обнажить мою истинную природу. Оставалось надеяться, что капюшон не упадет слишком низко и не выдаст меня раньше времени.
Эх, Бен, на какой огромный риск я иду ради тебя! Что ж, жизнь за жизнь. Когда-то ты спас мою, теперь мой черед.
