Молодой специалист, выпускник технического вуза, попадает по распределению в маленький провинциальный городок и вскоре, по воле случая, оказывается на ответственном посту в местных органах исполнительной власти. Тем временем, в Советском Союзе разворачиваются масштабные реформы, получившие название "перестройка". Однако в глубинке все перестроечные кампании превращаются в полный абсурд…
– Нет, Василий, всё не так однозначно, как ты утверждаешь. Он, конечно, человек нерешительный и недальновидный. Но чтобы обвинять его в предательстве, нужны более весомые аргументы, – заявил невысокий, сухонький мужичок с козлиной бородкой и седыми всклокоченными волосами.
– Аристарх, ты не прав. Разве не его называли лучшим немцем года? Какие ещё нужны аргументы? – возразил мужчина выше среднего роста, с опухшим, синюшным лицом, наголо бритой головой и крупным синим носом, похожим на сливу…
Прежде чем предъявить свои аргументы, Аристарх взял со стола пустой графинчик и направился к витрине, за которой скучал толстый буфетчик. Судя по внешности и характерному акценту, работник общепита имел кавказские корни…
Аристарх выглядел неважно. Одного взгляда на его морщинистое, жёлтое лицо, мешки под глазами и трясущиеся руки было достаточно, чтобы понять, что перед вами далеко не фанат здорового образа жизни. Одет он был в старое потёртое тёмно-коричневое пальто и побитую молью серую кроличью шапку.
– Уважаемый, – обратился Аристарх к буфетчику, протягивая графинчик, – будьте любезны, налейте ещё триста грамм вон той водочки. Она у вас такая вкусная.
– Сколько лет продаю водка, а такое первый раз слышу, чтобы он был вкусный, – заметил работник прилавка и наполнил графин какой-то подозрительно мутноватой жидкостью.
Поскольку других посетителей, кроме меня и Аристарха с Василием, в буфете не было, слова буфетчика адресовались мне.
В обеденном зале стояли четыре высоких столика и барная стойка вдоль стены, без какого-либо намёка на стулья или табуреты, чтобы посетители надолго не засиживались. Я заказал чашку кофе, который в меню гордо именовался «заварной», а фактически представлял собой растворимый порошок из банки, и занял столик по соседству с ценителями «вкусной» водки. До поезда оставалось ещё минут сорок, и мне захотелось дослушать диалог Аристарха и Василия до конца.
– Да будь он хоть трижды назван лучшим немцем или лучшим японцем – это ничего не меняет, – продолжил спор Аристарх после того, как собеседники махнули по рюмашке, – от одного человека в этом мире вообще ничего не зависит.
– Ну, ты загнул, а как же роль личности в истории?
– Роль личности ничтожна. Все события и человеческие судьбы предопределены заранее.
– Да ты, брат, фаталист, – иронично заметил Василий.
– Можешь считать меня кем угодно, но против фактов не попрёшь, – парировал Аристарх.
– И какие факты ты можешь привести?
– А вот послушай. В Полоцком монастыре несколько лет тому назад была найдена рукопись учёного-астролога Василия Немчина, который жил в XIV веке. В этой рукописи сказано, что у последнего правителя великой державы будет на голове особый знак. И падёт на него проклятье за все прегрешения, что творили власти предержащие той державы, отрицавшие само существование Бога и преследовавшие людей за веру. И за какое дело ни возьмётся «меченый», всё будет невпопад. И рухнет страна, и образуются на её руинах удельные княжества… Ну что на это скажешь?
– А что тут сказать? Ты эту рукопись сам читал или от кого-то о ней услышал?
– Это научный факт, о нём в газетах писали.
– В газетах сейчас чего только не напишут, – скептически парировал Василий, – вот недавно я прочитал в каком-то издании, что Чернобыльская авария была предсказана в Библии. Этому тоже прикажешь верить?
– Так это же известный факт. Сам можешь убедиться. В книге «Откровение» Иоанна Богослова сказано, что упадёт на Землю звезда Полынь и отравит все воды в округе. И люди будут умирать от этих вод и от лучей невидимых.
– А Чернобыль тут при чём? Мало ли где люди от лучей да от отравленной воды умирали, – снова усомнился Василий.
– А дело в том, что трава полынь имеет второе название – чернобыльник, – привёл убойный аргумент Аристарх, – а чтобы окончательно развеять твои сомнения, приведу ещё одно пророчество. В брежневские времена, в семидесятые годы, старец Христофор, проживавший в ту пору в Тульской области, предрекал скорый развал Советского Союза. При этом он вещал, что «то ли в роще, то ли в пуще» соберутся трое бунтарей и договорятся о разделе большой страны на отдельные вотчины. Это ты как объяснишь? – победно вскинул брови Аристарх.
Я оказался свидетелем этой застольной беседы 25 декабря 1996 года в одном из привокзальных буфетов станции Тверь. Тему для спора Аристарх и Василий выбрали не случайно. На столике перед собутыльниками лежала газета, а на ней нехитрая закуска – банка кильки в томатном соусе и несколько кусочков чёрного хлеба. Передовица газеты была представлена портретом последнего советского правителя, печально смотрящего на читателей, а на слегка склонённой голове чётко обозначилось большое родимое пятно, за которое в народе его прозвали Меченый. Надпись под портретом, напечатанная крупным, жирным шрифтом, сообщала, что в этот день, ровно пять лет назад, Михаил Горбачёв сложил с себя полномочия президента СССР и объявил о ликвидации Советского Союза…
