Время останавливается. Вся реальность останавливается в тот момент, когда его губы обхватывают мои. Ласкают, дразнят, сводят с ума. Я теряюсь в ощущениях, которые обрушиваются на меня водопадом. Мое тело начинает сковывать сладостным предвкушением, оно тянется навстречу Миру, не оставляя между нами ни миллиметра пространства.
Мир проталкивает язык мне в рот, и меня пронзает новой волной ощущений. Я перестаю логично мыслить, я вообще мыслить перестаю, отдаваясь во власть этим эмоциям, больше не в силах противостоять им. Мир, не отрываясь от поцелуя, дергает полы рубашки в стороны, не напрягая себя тем, чтобы расстегнуть пуговицы. А дальше к ласкам подключает руки.
Мое тело словно вспыхивает в каждом месте, которого он касается. Я горю, плавлюсь в его объятьях. Одежда очень быстро оказывается в стороне, и теперь мы совсем близко, кожа к коже. Успевает промелькнуть мысль: как, как это вообще может происходить в реальности, — но она угасает, сменяясь болью, от которой я вскрикиваю и еще сильнее впиваюсь ногтями в спину Мира. Он замирает и шепчет мне на ухо:
— Девственница.
— А ты как будто не догадывался, — цежу в ответ.
— Догадывался, конечно, — в его голосе сквозит… не знаю, удовлетворение? Словно он действительно рад тому, что у меня ни разу не было мужчины. — Ну тогда готовься к первым оргазмам, фригидная, — последнее слово он произносит насмешливо, а я специально сильнее вдавливаю ногти в его кожу, хотя и знаю, что вряд ли причиню вред.
— Я просила не называть меня так!
— Я помню, Ада.
Вот гад!
А потом он начинает двигаться, и мысли снова разбегаются в стороны, остаются только эмоции, сильные, бьющие через край, они сводят с ума, притупляя боль, а потом и вовсе занимая ее место. Все происходящее так неправильно, порочно, и это почему-то возбуждает. То, что делает Мир со мной. Мне это нравится. Хотя нравится не то слово, наверное.
Я просто в другой реальности, реальности, где царит наслаждение. Я полностью растворяюсь в нем, пока не чувствую новую боль. На этот раз в шее. Мир, потянув меня за волосы, заставляет открыть ее, а потом вдруг кусает. Я не вижу его лица за мгновенье до этого, но сразу думаю о клыках оборотня, потому что чувствую, как именно они разрывают сейчас кожу на моей шее.
Я не успеваю испугаться, потому что Мир почти сразу отстраняется и начинает двигаться быстрее, а следом за этим меня накрывает сильной волной, которая напрочь сносит все преграды, заставляя кричать слишком громко, не контролируя себя.
И сразу после я снова чувствую на своем теле теплую жидкость, и Мир падает рядом со мной. Не знаю, сколько времени мы так лежим, пока я прихожу в себя.
— Сейчас бы покурить, — произносит Мир, я поворачиваю к нему лицо.
Понемногу подкрадывается рассвет, темнота становится менее плотной. Мир лежит, глядя на небо сквозь верхушки деревьев. Расслабленный, довольный. У него все хорошо. Он был ранен, выжил, его армия отбила очередную позицию у врага, он занялся сексом, отпраздновал победу.
В груди становится больно. Я перекладываю все это на себя и понимаю, что натворила. Я переспала с оборотнем. С тем, кто только что, несколько часов назад, в обличье волка безжалостно убивал моих соратников. Стала победным трофеем в очередной битве.
Я чувствую себя грязной, жалкой. Что я вообще творю? Как я могу так поступать? Мои родители убиты оборотнями, моя страна страдает от войны, которую они развязали.
Вскочив, дрожащими руками хватаю майку и оттираю живот. Откинув ее в сторону, натягиваю штаны и рубашку. Мир сел, обхватив руками колени, с любопытством меня рассматривает.
— Ты укусил меня, — понимаю, что этот факт совсем вылетел из головы, пока я предавалась пороку. Именно пороку, иначе это не назвать. Слабая, безвольная, бесполезная — действительно бесполезная!
— Извини.
— Мне… Мне ничего не будет?
— В плане, не станешь ли ты оборотнем?
— Да.
— Это не так работает. Яда тоже нет, можешь не переживать.
— Хорошо.
Поколебавшись, говорю:
— Послушай, это было неправильно. Я…
— Только не говори, что не хотела, — голос его пропитан насмешкой. Я краснею.
— В любом случае, этого больше не повторится. Я не хочу иметь с тобой ничего общего, ясно?
Мир не спеша поднимается, совсем не стесняясь своей наготы, встает напротив меня. Я по инерции хочу сделать шаг назад, но заставляю себя остаться на месте. Нет уж, не буду перед ним пасовать.
— Почему у тебя нет запаха? — спрашивает Мир неожиданно.
Я растерянно открываю и закрываю рот. Меня больше интересует другое: почему заклинание действует на всех, кроме Мира? Как он может чувствовать мое возбуждение? И при этом не ощущать моего личного запаха? Почему произошел этот сбой? И только ли Мира он касается? Вдруг все оборотни так же?
Впрочем, выяснять это я не собиралась. Все, не все, моего возбуждения им точно не учуять.
— Не знаю, — смотрю в глаза Мира, он щурится на этот ответ. — Я такой родилась, понятно? И до тебя у меня никогда не было подобного.
— Может, просто никто тебя не возбуждал?
