— Может подо… — запоздало что-то пытается сказать работник забегаловки, но было уже поздно. Меня в бок уже кто-то сильно толкнул и я, пачкая свою дорогую одежду, упал прямо на дорогу. Пылая злостью, вознамерился сразу подняться и выбить пару зубов у этого наглеца. Только вот, толи чувствуя моё намерение, толи просто продолжая свою атаку, на меня кто-то напрыгнул сверху и сразу попытался вцепиться в хребет. Каким-то чудом удалось отбиться от его рук, прикрыться от тычка в правый глаз… Но потом я на мгновение опешил, наконец-то разглядев накинувшегося без причины безумца. И этого мгновения замешательства с лихвой хватило сидевшему сверху старику в какой-то драной одежде и с жуткими дырами в костях из-за какой-то болезни. Даже не успел додумать «А не заразный ли?», как он уже обрушил на меня целую череду тяжелых ударов, будто бы вкладывая в эти атаки все оставшиеся силы и кажется даже жизнь.
Я отбивался как мог, но получалось лишь слегка смягчать чужую ярость. Вот удар саданул по левому плечу и его силы хватило чтобы сломать ключицу. Кость лихо хрустнула… и моя злость резко сменилась на панический ужас, так как старика уже сменил огромный ящер, который несколько раз саданул по моей голове своими здоровенными кулаками, покрытыми каким-то твёрдым защитным слоем. А потом он оглушительно громко рассмеялся, заставляя разум затрепетать от нахлынувшего ужаса. Прекратив веселиться, чудовище громко клацнуло зубами прямо перед моим лицом, а затем воздело обе руки для своего сокрушительного удара. Я вскинулся, надеясь хоть как-то защититься…, а в следующую секунду просто провалился в пустоту беспамятства или даже самой смерти.
Пришел в себя лежа на каком-то грязном, обшарпанно-жёлтом полу и пришлось потратить немало времени чтобы понять что до сих пор нахожусь в какой-то дешевой забегаловке. Переведя себя в сидячее положение и прислонившись спиной к стойке… невольно вздрогнул от навалившихся воспоминаний из колбы. Пришлось потратить немало моральных сил, чтобы уверить себя в том что это были лишь чужие чувства и образы. Посидев так пару минут и убедив себя в том, что никакие кости не сломаны, принялся медленно и осторожно подниматься на ноги, при этом опираясь на стул на котором сидел до начала этой игры в «два плюс один». Приняв же вертикальное положение и осмотревшись, я наконец-то понял что остался без куртки. Да и колбу с хорошим воспоминанием тоже кто-то опустошил до меня. Возможно даже и сам работник заведения или кто-то из посетителей «жёлтого дома», дающих себе отдых перед следующим погружением в мутные воды чужих воспоминаний.
В карманах куртки ничего ценного не было, поэтому я мысленно махнул рукой на эту потерю и, отряхнув немного запачкавшуюся рубашку, вышел из блёклого серо-жёлтого помещения забегаловки, на залитую ярким солнечным светом улочку. Постоял на входе привыкая к смене освещения, осмотрелся, пытаясь понять куда идти дальше… и сделав всего несколько шагов к ближайшему перекрёстку, опять остановился, случайно зацепившись взглядом за большую рекламную панель над ведущей в сторону выезда из города дорогой. На нём моя прекрасная Има, нежно поддерживала самое нижнее с левой стороны ребро, практически не прикрытое тончайшей полупрозрачной сорочкой. Последнюю она кажется тут и рекламировала, в рамках какой-то модной линейки одежды для готовящихся стать мамочками красавиц.
— Чего засмотрелся, оборванец? ХаХаХаХа! Тебе такая красота точно никогда не достанется. ХаХаХаХа! — толкнув меня в плечо, заявил какой-то несуразно тощий в костях и очень высокий шелед, а затем громко рассмеялся прямо на ходу. Ну а я… просто пожал плечами и согласился с ним, распространяя по округе эмоции своего счастья и бесконечной нежности.
— Да. Такую красавицу я уже точно не найду. Да и зачем её искать, если она и так сейчас сидит дома — тихо проговорил я, ни к кому конкретно не обращаясь. А затем продолжил свой прерванный путь домой, при этом радуясь как дурак и очень гордясь своей прекрасной и лучшей на свете женой.
Тревога… Я понимал что ничего плохого точно не случится так как в главной столичной клинике работали самые лучшие профессионалы нашей страны, но всё равно беспокоился без какой-либо причины и вышагивал туда-сюда по довольно просторной и светлой комнате ожидания. Когда лежащая на кушетке обнаженная жена дернулась от прокатившейся по телу боли, сжимая зубы на упругой смягчающей пластине, невольно дернулся будто от удара и вновь приник к прочному стеклу, отделяющему операционную от моей комнаты, которую врачи называли мужской родильной палатой.