Судя по ведущим обычный быт рабочим, они уже успели привыкнуть к этому давлению стихии и практически не обращали на неудобства внимания. Большинство продолжало отдыхать и играть в кости и лишь несколько дежурных копателей контролировали объединенный управляющий контур стены. Один мысленно удерживал общую форму и не давал платформам разъединяться, а другой просто сидел рядом с коробкой накопителей и наблюдал за общей нагрузкой на стену и стабильностью истечения энергии. Видимо Авод опасался того, что с той стороны навалится слишком большая масса песка, которую какая-то из отдельных платформ могла и не выдержать. Поэтому один из дежурных, в опасный момент, должен был успеть наполнить слабое звено энергией, а другой сместить всю стену на себя, ослабляя общую нагрузку. Благо наша защитная преграда была выстроена полукругом и большая часть песка просто… как бы обтекала преграду, уносясь дальше по ветру.
Вот и нагрузившие земли мужики воспользовались силой стихии и просто продлили стену с одной стороны. Перевернули платформы, ссыпая грунт за пределы безопасной зоны, и терпеливо подождали пока разгулявшийся ветер не подхватит свою новую добычу и не унесёт её куда-то в неизвестную даль. Да, когда они убрали грузовые платформы, на том месте конечно же остались крупные куски грунта, но смекалистые работяги избавились и от них, просто взяв лиртоторы и, усиливая их до предела, на расстоянии раздробили эти неподатливые комья земли направленными ударами вибрации.
Подивившись такой выдумке, я мысленно похвалил мужиков и поставив себе задачу выбить для всей бригады премию за очень тяжелые условия труда, поспешил присоединиться к ним и заскочить на летящую обратно в котлован платформу. Ветер уже увидел и всем своим разумом прочувствовал его странности, так что уже можно было не тратить время на его созерцание. Поэтому я временно выбросил всё лишнее из головы и буквально ’’закопался’’ в работу. За ближайшие несколько часов работяги ещё трижды летали наверх чтобы освободить наполненные платформы и лишь когда мужики сменились отправившись на отдых, тоже решил выглянуть из норы и проверить что там наверху происходит. И кажется попал в самый пик разгула стихии.
— Эй! Мавиот! Ты только посмотри что творится! — невольно повышая голос, громко воскликнул подбежавший ко мне напарник. Его слова пробились даже сквозь мои слегка приподнятые щиты разума, а восторг перемешанный со страхом получилось распознать даже не прикасаясь к поверхностным эмоциям. И не удивительно, ведь я почувствовал практически тоже самое, только вот у меня куда сильнее преобладала вторая составляющая этой странной смеси. Я и без указки Пашута, только-только поднявшись наверх, сразу почувствовал и увидел творящееся снаружи безумие. Ветер стал настолько сильным, что его гудение уже заглушало практически все иные звуки вокруг. А по бокам от нашего защитного барьера появились еще две прямые стены. Стены из непроницаемого для взгляда потока, летящего куда-то на восток песка. И глядя на этот стихийный бред у меня в голове возник лишь один вопрос… который я поспешил направить к сидящему на стуле у шатра старику. Торопливо обогнул еще что-то кричавшего мне парня, приблизился вплотную к заметившему меня Аводу и, будто бы боясь что он меня не услышит, спросил его, невольно повышая голос даже в своих мыслях.
«И что, такое безумие тут каждый день?»
«Не кричи. Тут и без тебя слишком громко» — проворчал в ответ старый бригадир. Он задумчиво постучал по колену, видимо что-то обдумывая или додумывая какую-то прерванную мною мысль. И лишь после полуминутного молчания, наконец-то дал свой ответ.
«Точно нет… Сегодня гораздо сильнее дует… почему-то. У меня есть одно странное предположение по этому поводу… Но говорить тебе о нём конечно же не буду. Не хочу чтобы ты решил, что я окончательно лишился ума и снял меня с этой должности» — такой ответ лишь добавил тревожности и заставил насторожиться, но когда я попытался настоять на том чтобы старик всё же озвучил свои мысли он поднял свою руку со слегка посеревшими от возраста костями и твердо заявил — «И не проси. Пока сам к той же мысли не прейдёшь, я не буду лезть к тебе с этим мистическим бредом».