— Когда они сказали мне, что освободят рабов, позволив нам построить новое сообщество, я думал, что они, быть может, были искренни. Ши'Хар жестоки, но эта жестокость обычно происходит от неведения, или, по крайней мере, так я думал. Однако недавно я узнал, что люди в Эллентрэа, Сабортрэа, Гаролтрэа и Баратрэа были отравлены, но не в обычном смысле этого слова, а генетически…
Вайолет подняла руку:
— Гене…что это за слово?
— Это слово, которое я впервые услышал от Тиллмэйриаса, хотя тогда я его не понимал, — начал Тирион. — Это человеческий термин, которым наши предки описывали то, как черты передаются от родителей к детям. — «И уж теперь я понимаю это гораздо лучше, чёрт побери», — молча подумал он. — Сейчас потребовалось бы объяснять слишком многое, но то, что они сделали, работает примерно следующим образом. Те, кого зачали сыновья Ши'Хар, могут иметь собственных детей, но у этих детей всё потомство будет мертворождённым.
Он поймал взгляд Лэйлы:
— Тебя зачал один из Ши'Хар Прэйсианов, так ведь?
Её глаза расширились:
— Я выросла в загонах. Я никак не могла узнать…
— Была, ещё как была, — сказал Тирион, продолжая, хотя и знал, что его слова ранили больнее кинжалов. — В противном случае ты никогда не смогла бы родить Элдина. У твоего сына никогда не будет собственных детей — если он попытается, то дети будут либо выкидышами, либо мертворождёнными. Вот, какой «дар» мы получили от Ши'Хар.
Тирион перевёл взгляд на остальных:
— Единственные люди, способные успешно иметь потомство — это те, кто в Колне, Дэрхаме, и в этой комнате, и лишь мы можем дать будущей человеческой расе магию.
Что может быть менее очевидным, так это то, что случится, если людям из Колна и Линкольна будет позволено смешаться с людьми из рабских лагерей. Освобождая их, Ши'Хар практически гарантировали наше вымирание. Потребовалась бы по меньшей мере пара поколений, прежде чем результат их генетических махинаций стал бы очевиден. Людей и так осталось мало — скрещивание с рабами сократило бы нашу численность ещё в несколько раз.
Человечество не пережило бы этого последнего удара, и они это знали! — закончил Тирион.
— Как ты узнал обо всём этом?! — внезапно спросила Пайпер.
— Я украл их тайны, — ответил Тирион, — но как именно, я не скажу. Если они получат хотя бы намёк на это, то уничтожат нас всех. Более важный вопрос — что мы будем с этим делать, теперь, когда знаем?
Бриджид привела в действие татуировки у себя на руках, показав остальным бритвенно-острый эйсар, окутавший её руки. Глаза её лихорадочно светились, а на лице застыл зверский оскал.
— Нас слишком мало, — осторожно напомнила Абби.
— В рабских лагерях живёт почти сотня тысяч магов, — парировал Тирион.
Тут вмешался Энтони:
— Даже если мы сделаем их всех солдатами, этого всё равно не хватит, не говоря уже о том, что мы не сможем защитить людей Колна и Дэрхама. Если, конечно, ты серьёзно вознамерился сохранить нашу расу.
Заявление Энтони удивило Тириона. Парень был одним из самых тихих его детей, он был тих и задумчив. Тирион сделал несколько шагов вперёд, подойдя ближе:
— Ты прав, Энтони. Этого не хватит, но я не собираюсь делать из них солдат, или, по крайней мере, не просто солдат. Однако это будет не твоей задачей. Я собираюсь поставить тебя главным в защите тех людей, о которых ты только что упомянул.
— То, что я сейчас покажу вам, основано на заклинательном плетении, с помощью которого Ши'Хар сохраняют павших победителей на арене, чтобы те не умерли до того, как о них сможет позаботиться целитель, — объяснил Тирион. — Я называю это чарами стазиса, и у них есть много очень полезных применений.
Четверо его детей стояли вкруг него, внимательно слушая — Энтони Лонг, Эшли Моррис, Вайолет Прайс и Блэйк Круз.
— Выглядит сложно, — прокомментировала Эшли. — Ты хочешь, чтобы мы им научились?
Тирион опустил суровый взгляд на низкорослую девушку. Эшли всегда была в учёбе менее сообразительна, чем большинство остальных его детей. За это он винил её мать, Пэгги. «Эта женщина была настолько тугоумная, что мне, наверное, не нужно было утруждать себя использованием магии, чтобы её соблазнить».
Тем не менее, он всё же ощущал некую приязнь к этой девушке. У неё был вздёрнутый носик — милый, несмотря на её широкие скулы. В совокупности с горсткой веснушек, бледными глазами и светлыми волосами это каким-то образом делало её очаровательной, несмотря на то, что из его дочерей она была наименее привлекательна.
Однако в выражении его лица не было ни намёка на его приязнь, и она увяла под его взглядом. Эшли пробормотала:
— Прости, отец.
— Этим чарам сможет научиться даже собака, если показать их ей достаточное число раз, — прямо сказал он. — Я ожидаю, что вы справитесь гораздо лучше. Узор выглядит сложным, но если присмотритесь, то увидите, что он повторяется после вот этого участка. Поддерживайте выравнивание геометрического узора, и сможете подгонять число повторений, чтобы покрывать ёмкости почти любого размера.
Тут подал голос Энтони:
— Так вот, что мы будем делать, ёмкости? Если да, то какого размера?
