Кэйт поглядела на неё, завидуя её дрёме. «Она настолько чертовски идеальная, если не считать храпа». Лира всё ещё выглядела такой же молодой, какой была в день их первой встречи, в то время как Кэйт даже слишком хорошо осознавала свой возраст. На её лице начали появляться морщины, а щёки покрылись пятнами из-за беременности.
Лира, похоже, ничем таким не страдала. О, поначалу её тошнило по утрам, но в остальном она переживала свою беременность так, будто ничего необычного в ней не было.
«И она спит как младенец», — с завистью подумала Кэйт. «Готова поспорить, у неё даже стрии не появятся».
В такие мгновения ей хотелось ненавидеть Лираллианту, но она не могла. Лира неизменно была добра к ней. С тех пор, как исчез Тирион, они стали почти неразлучны.
Жгучая боль в груди заставила Кэйт задохнуться.
— Ох! — воскликнула она. Ощущение было ненормальным. У неё часто была изжога, но это было что-то новое. Накатила вторая волна, и она вопреки себе застонала.
Боль продолжалась несколько минут, а Кэйт пыталась сдержать стоны. Из её глаз потекли слёзы, и она надеялась, что боль прекратиться, но та, похоже, не собиралась отступать.
Храп Лиры оборвался.
— Кэйт?
— М-м-м, — отозвалась Кэйт наполовину ответом, наполовину стоном.
— Что не так? Снова ногу свело?
— Нет, грудь, — с некоторой трудностью произнесла Кэйт. Боль, в совокупности с весом ребёнка, затрудняла ей дыхание.
Лира уже была в сидячем положении. Положив ладонь Кэйт на грудь, она закрыла глаза, и сосредоточилась, ища, что в её подруге было не так.
— Твой желудок изливает кислоту в трубку, которая идёт из твоего горла, — чуть погодя сказала она.
Встав с кровати, она вернулась минуту спустя, неся кувшин с водой и деревянную чашку.
— Пей, — твёрдо приказала она.
С трудом сев, Кэйт послушалась. Вода немного помогла, но совсем недостаточно. А затем боль стала стихать.
— Ты что-то сделала? — спросила Кэйт.
— После того, как вода прошла, я перекрыла проход к твоему желудку. Однако не думаю, что это можно так оставить. Это поможет, на время, — ответила Лираллианта. Подняв руку, она создала над ними мягко светящийся шар. Черты её лица были омрачены заботой.
— И это всё, что было не так?
Лира не была уверена, как отвечать. Печень у Кэйт отекла, и в выходивших из неё венах образовалось несколько маленьких тромбов. «И если эти я вижу, то какие я не могу рассмотреть?» — задумалась она. Она молча растворила найденные ею тромбы, но боялась, что там могло быть гораздо больше проблем.
— Думаю, да, — солгала она, чтобы не тревожить свою подругу. Она многому научилась за проведённые среди людей несколько лет. — Тебе надо поспать.
— Не могу, — пожаловалась Кэйт.
— Давай, помогу, — мягко сказала Лира.
— Подожди, дай мне перевернуться. Не хочу проснуться с телом, ноющим из-за сна в неправильном положении.
— Конечно.
Секунду спустя Кэйт тихо добавила:
— Можно мне ту подушку обратно?
— Конечно.
Кэйт осторожно устроилась на боку, подложив подушку под одну из ног:
— Давай.
Лира наклонилась, и мягко поцеловала её в щёку, начав манипулировать эйсаром Кэйт, нежно посылая её в глубокий сон. После этого она сидела несколько минут, наблюдая за ней, и дивясь судьбе, что привела к нынешнему положению в её жизни.
Она не могла вообразить ничего иного. Прежде её жизнь была пустой, холодной и тёмной. Пока она глядела на свою подругу, её сердце наполнилось эмоциями. «Я не смогу перенести её потерю». Эта мысль вызвала волну страха, заставив её сердце сжаться.
Ход её раздумий был прерван внезапной нуждой. Перейдя в сидячее положение, она переместила вес своего собственного ребёнка прямо на мочевой пузырь. Вздохнув, Лира встала, и пошла облегчаться.
На следующий день Кэйт чувствовала себе немного лучше, но никак не могла стряхнуть с себя напавший на неё в течение последней недели недуг. В её голове пульсировала боль, но с этим она научилась жить. Кэйт не помнила, чтобы две её прежние беременности были такими трудными.
Нож, который она держала, соскользнул, и она чуть не порезалась. Отложив его, она потрясла руками, пытаясь ослабить появившиеся в них онемение и покалывание.
Лира сразу же заметила это:
— Опять руки? Давай, я порежу морковь. Поменяемся работой.
Кэйт посмотрела на женщину-Ши'Хар, и с трудом удержалась от слёз. Кивнув, она перешла к другому столу, и начала работать над тестом, из которого позже будет сделана внешняя корочка мясных пирогов.
Эшли проходила мимо двери в кухню, куда-то направляясь.
— Можешь помочь нам? — позвала Кэйт.
Та остановилась лишь на миг:
— Простите, не могу. Эмма не любит, когда её заставляют ждать.
Кэйт заскрипела зубами. Они почти перестали говорить с ней, и теперь никто не слушал её, теперь, когда Даниэла не стало. Она не имела значение. «Даниэл, где ты? Жив ли ты вообще?». Этой мысли хватило, чтобы лишить её самоконтроля, и по её щекам потекли слёзы фрустрации, горя и жалости к самой себе.
— Ох, Кэйт, — сказала Лираллианта, подойдя ближе, и обняв её. — Всё будет хорошо.
Кэйт не ответила. В сердце своём она знала правду. «Ничего никогда уже не будет хорошо».
