— Неужели я такой страшный? — уголки его губ слегка дрогнули в подобие улыбки, хотя им обоим по-прежнему не было весело.
— Нет. Вы… вы удивительный, и мне плохо, когда вы уходите, и я думаю о вас целый день, даже ночью, во сне. Я, наверное, сошла с ума.
— А разве это плохо? Я бы тоже хотел сойти с ума. Представляете, сумасшедшего короля?
— Но вы не сумасшедший, — грустно заметила леди Амина.
— Вас гложет то, что я не признаюсь вам в любви?
— Нет, я понимаю… я все понимаю. Вы — король.
— Да, я — король. И мое сердце, на счастье или на беду, отдано Арвитану. Но это не значит, что вы мне безразличны. Вы очень нравитесь мне, Амина, больше, чем кто-либо другой.
— Даже больше вашей… — она хотела сказать «любовницы», но вовремя опомнилась и извинилась. Впрочем, король понял ее и без слов.
— Леди Ровенна — мать моего сына и только. Я не могу сказать, что встреча с ней была ошибкой, я не могу сказать, что хотел бы что-то поменять, и я не хотел причинять вам боль. Она больше не доставит вам хлопот, я намерен отправить ее в Стовийский форт. Я сам вырос там и уверен, что мальчику будет там хорошо, так же, как и его матери.
— Вы сделаете это ради меня? — распахнула глаза девушка.
— Ради вашего спокойствия. И для того, чтобы больше не видеть на вашем прекрасном личике слез. Обещаете?
— Обещаю, — кивнула она и доверчиво прижалась к его широкой груди. Она давно уже убедилась в благородстве короля, а теперь поняла, что не безразлична ему. А любовь… матушка всегда говорила, что любовь приходит со временем, это чувство, как цветок, требует много труда, много сил и благодатной почвы. Леди Амина знала, что король никого не любит, что его сердце свободно, а ее любви хватит на двоих с лихвой. Она будет доброй, понимающей и нежной, как матушка, и король обязательно это оценит, особенно, если рядом не будет его бывшей любовницы, которая одним своим существованием делала ее жизнь невыносимой.
Леди Ровенна пребывала в каком-то странном состоянии полусна-полуяви. Ей мерещились образы, какие-то люди, и маскарад. Голова раскалывалась, и она даже хотела позвать доктора, но он доложит королю, и тот ускорит их отъезд.
Она до сих пор с надеждой и сомнением вспоминала их последнюю встречу после того ужасного инцидента с невестой Его Величества.
Он пришел тем же вечером, суровый и мрачный, как никогда.
— Ваше Величество, — пропищала она, немного напуганная его видом.
— Как вы себя чувствуете? — участливо спросил он, но глаза остались такими же холодными и равнодушными, как всегда.
— Лучше, — отозвалась она.
— Доктор все еще обеспокоен вашим состоянием. Думаю, было ошибкой так скоро перевозить вас в Эссир. Ни вам, ни Дэйтону столичный воздух не пошел на пользу, но надеюсь, все изменится, когда вы отправитесь в Стовийский форт. Кристально чистый горный воздух и целебные гейзеры очень скоро поставят вас на ноги.
— Вы отсылаете меня? — похолодела леди Ровенна.
— Я беспокоюсь о вашем здоровье.
«Нет, вы беспокоитесь о своей невесте, которая без сомнения мечтает, чтобы мы исчезли навсегда» — хотелось крикнуть ей, но она сдержалась и закусила губу, чтобы не расплакаться.
— Но я прекрасно себя чувствую, еще пара дней и я…
— Вы же понимаете, что дело не в этом, — мягко, но вполне конкретно проговорил он. — Зачем вы ходили к моей невесте? Из любопытства?
— Простите, — не выдержала леди Ровенна и постыдно расплакалась на глазах у короля. — Я просто надеялась…
— Что я женюсь на вас.
— Я подарила вам сына, — тихо всхлипнула она.
— И я буду вечно вам за это благодарен. Ни вы, ни ребенок не будите ни в чем нуждаться. Я дам ему образование, титул, свою заботу…
— Но я для вас так и осталась глупой простушкой из захолустья.
— Я никогда не видел в вас простушку. Я вижу чудесную, умную, добрую девушку…
— Значит, дело в происхождении? Я для вас недостаточно благородна.
— Я не знаю, в чем дело. Быть может, знай я раньше о вашем положении, все могло сложиться иначе, но когда я узнал, то помолвка уже была назначена.
— Так разорвите ее, — с надеждой воскликнула она.
— Все не так просто. Даже если бы я и хотел… я не могу думать о вас, о себе или о ком-то еще. Я должен думать о благе государства. А женитьба на леди Колвейн позволяет мне примириться с большинством моих оппонентов.
— Вы король, разве ваше слово не закон?
— Не сейчас, не в это время. Слишком привыкли они к благам, которые раздавала им Кровавая королева, они не хотят меняться, не хотят ничего менять. И оппоненты легко могут стать врагами, очень могущественными врагами, с которыми я предпочел бы сейчас не воевать, — он говорил все это больше не ей, а скорее самому себе, но, заметив ее взгляд, полный надежды и потрясения одновременно, опомнился. — Простите, это внутренние дела королевства, о которых вам думать не стоит.
— Вы не правы, я — мать вашего сына. Вы можете сказать мне все. Я постараюсь вас понять.
