— Вы не понимаете. Достаточно искры, одной искры и ее судьба будет предрешена.
— Да, вы правы, я не понимаю.
— У нас есть дар. У вас, у меня, у Мэл. Мы видим то, что будет, если захотим, конечно. Например, та, первая встреча. Ведь вы могли объехать замок. Вам совершенно не было нужды туда ехать, но вы видели, уже видели…
— Я не видел, просто знал, что это необходимо, возможно даже неизбежно.
— Это еще хуже, — резко ответила она. — Когда знание идет из глубины нашего сознания. Вы знали тогда, что именно та дорога будет правильной, а я знаю, что если они еще хоть раз встретятся, ее гибель будет неизбежна.
— От руки короля? — попытался прояснить пророческие слова женщины Сорос.
Но она не спешила отвечать.
Каждый, в ком текла кровь дэйвов, чем-то обладали. Дэйвы были могущественной расой, потомками древних эльфов, самых сильных существ на планете. Но смешанные браки, разбавление крови заметно ослабили их. В каком-то смысле они сами были полукровками. Чтобы не допустить вырождения великой расы, смешанные союзы были запрещены законом, нарушителей уничтожали, обоих. Лишь недавно, когда к власти пришла королевская ветвь Дирона, закон смягчили, позволив тем, кто его нарушил, покинуть Илларию.
Да, полукровки были намного сильнее и выносливее своих чистокровных родственников, но разбавленная кровь изначально делала их париями для всех. Отец леди Генриэтты был полукровкой, кровь дэйвов текла в ней лишь на четверть, а в дочери было и того меньше, но даже этого хватало, чтобы ощущать, чувствовать намного больше других.
Когда Мэл родилась, старая повитуха взяла малышку на руки, заглянула в глаза и сказала, что ее ждет великая судьба, что когда-нибудь она примерит корону. Леди тогда не поверила, отмахнулась от глупого предсказания, и благополучно забыла о нем, но в день смерти Кровавой королевы, кровь дэйвов проснулась и забурлила в ней. Ее посетило первое в жизни видение, в котором ее повзрослевшая, красивая и цветущая дочь буквально на ее глазах начала стремительно увядать, как роза, срезанная садовником. Лепестки розы чернели и опадали, также и Мэл, теряла свою красоту, бледнела, худела, и взгляд ее тускнел, пока окончательно не заледенел. И все это время за руку ее держал он — Солнечный король. Но леди не тревожила его боль, его муки, его отчаяние. Она видела только свою умирающую от неизвестной болезни малышку.
После той первой встречи с королем, она снова попыталась заглянуть в будущее, и увидела всю ту же неизменную картину. Как она надеялась, что леди Ровенна все изменит, если бы только он женился на ней, если бы только женился…
С тех пор страшное видение преследовало ее постоянно. Разве можно объяснить тревогу матери словами? Может и можно, но она не знала, как.
— Не намеренно, но он ее погубит, — сказала она, наконец, на выжидающий взгляд Сороса.
— Думаю, в ней достаточно силы, чтобы избежать этого.
— Разве ваши видения когда-либо вас подводили? — с вызовом спросила она, не для того, чтобы в чем-то убедить, а чтобы он оставил ее в покое.
— Я давно не вижу будущего.
— Потому что связали его со своей судьбой, — ответила женщина и отвернулась, показывая тем самым, что разговор закончен.
Они пробыли в Сорели почти три месяца, и все это время леди Генриэтта порывалась уехать, бросить все и бежать без оглядки, даже подавила свою гордость и согласилась взять в долг довольно приличную сумму, предложенную леди Маргарет. На эти деньги они с мужем хотели выкупить небольшое имение в живописном городке на берегу океана, под названием Южный крест. Но ее все время удерживала Мэл, да и оставить леди Маргарет в таком положении было почти преступлением. Тем более, что впервые за долгое время от королевы пришло большое, «пузатое» как сказала Мэл, письмо.
Леди Маргарет проплакала весь день, узнав о несчастьях, преследующих ее дочь, и очень сердилась на мужа, который в письмах даже не намекнул об этом. Она с надеждой читала дальнейшие строчки, в которых дочь писала о муже, о его трепетной и нежной заботе о ней, и о ребеночке, которого носила под сердцем. И все же ее не покидала тревога, что вот-вот что-то должно случиться, что-то страшное и непоправимое. Только не знала с кем? С ней, с Аминой или с ними обеими.
— Мама, мама, вставай.
Леди Генриэтта резко проснулась и вздрогнула от прогремевшего, казалось, над самой крышей, грома. За окном бушевал настоящий ураган.
— Мэл, ты чего? Испугалась грозы?
— Нет. Леди Маргарет, мы должны идти к ней.
Леди Генриэтта не сразу поняла смысл слов дочери. Накануне леди отпросилась у заметно посвежевшей и почти здоровой леди Маргарет, чтобы привести в порядок дом. Бертран отсутствовал несколько дней, все ездил с посланниками короля, как писчий, а они, вместе со специалистами исследовали прибрежные территории, в поисках наилучшего места для первой судостроительной верфи.
Чтобы не возвращаться по темноте, леди решила остаться. Кто знает, возможно, Бертран вернется утром, и она первой встретит его, устроит настоящий сюрприз.
